Помощь в учёбе, очень быстро...
Работаем вместе до победы

Становление и развитие живописи в Западной Сибири в XVII — начале XIX века

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Степень изученности проблемы. Живописное наследие сибирского искусства по идейно-смысловому содержанию и морфологии изобразительного языка является составной частью русской живописи. Особенности исторического и территориального характера повлияли на формирование своеобразия художественной культуры сибирского региона. Однако исследований на эту тему немного, поскольку проблемой художественной… Читать ещё >

Содержание

  • Глава 1. Тенденции взаимодействия различных художественных направлений в церковной живописи Западной Сибири XVII — начала XIX веков
    • 1. 1. Обзор исторической ситуации и сведения об иконописцах
    • 1. 2. Становление западносибирской иконописи и иконография сибирских святынь
    • 1. 3. Стилистическая характеристика ранней сибирской иконы и ее трансформация в XVIII веке
    • 1. 4. Влияние украинского барокко и католических форм и сюжетов на иконопись Западной Сибири
  • Глава 2. Влияние социокультурных элементов на разнообразие художественных форм западносибирской живописи XVII — начала XIX веков
    • 2. 1. Художественная жизнь западносибирских городов XVIII — начала XIX веков
    • 2. 2. Время возникновения и формы первых светских произведений западносибирской живописи
    • 2. 3. Портреты Ермака как выражение противоречивого характера западносибирской культуры
    • 2. 4. Влияние художественной каноничности на характер живописного языка

Становление и развитие живописи в Западной Сибири в XVII — начале XIX века (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Современное искусство постмодернизма, отражая проблемы цивилизационных процессов и глобализации, все чаще культивирует псевдоориентиры вывернутой наизнанку реальности, характеризуя результат постмодернистского сознания. В нем нет места большим стилям, которые являлись квинтэссенцией искусства, опрокидываются все ценностные иерархии, размываются культурные, этические, эстетические границы. Проблема сохранения культурной среды человечества является актуальной, решение ее невозможно без опоры на традиции. Поэтому огромным резервом для поиска новых ценностных ориентиров становится художественное наследие предшествующих эпох. Искусство Сибири и его частные проявления в виде живописного наследия сибиряков особенно показательны и поучительны.

Становление и развитие живописи в Сибири XVII — начала XIX вв., проходившие в условиях присоединения и освоения нового края, дали тот специфический культурно-исторический сплав, в котором нашли отражение взаимодействия художественных культур русских с местными этническими группами и пришлыми в Сибирь народами. Экстраполирование традиций и обычаев создало весьма оригинальную картину сибирского искусства, в которой нашлось место как традициям, так и инновациям. Изучение этих особенностей периферийной ветви русского искусства представляет огромный научный интерес и с позиции выявления специфики художественной культуры Сибири, и с точки зрения расширения представлений об исторических процессах в общероссийском искусстве.

В музейных коллекциях западносибирских городов из числа общероссийской живописи можно вычленить произведения сибирские.

Условия зарождения сибирской живописи, ее существование, развитие и формирование особенностей являются актуальными вопросами искусствознания западносибирского региона.

Актуализировал значимость поднимаемой проблемы и вопрос восстановления учета и систематизации церковных ценностей в сибирских храмах. Важность этой практической работы сегодня осознается церковью, а это, в свою очередь, позволяет включить огромный арсенал церковной живописи в научный оборот.

Актуальность проблемы состоит и в малоизученности стилистики разноплановых живописных произведений. Материалы реставрационного и комплексного исследования живописи, каталогизация музейных коллекций, исследование произведений частных коллекций и церковных ценностей, а также широкое репродуцирование живописного наследия должны стать предметом исторического и теоретического анализа.

Объект исследования — западносибирская живопись XVII — начала XIX веков.

Предмет исследования — специфика проявлений характера живописи в зависимости от сакральной или светской ее направленности.

Цель данного исследования заключается в выявлении своеобразия живописи Западной Сибири XVII — начала XIX веков и характеристике ее с новых методологических позиций, используя научные достижения в области как искусствознания, так и смежных гуманитарных наук.

Для достижения цели поставлены следующие задачи: дать обзор исторической ситуации, способствовавшей возникновению живописных произведений в Сибириопределить круг иконописцев и художников, работавших в XVII-начале XIX веков в данном регионеохарактеризовать влияние европейских художественных центров на иконопись и живопись Западной Сибири в XVIIначале XIX вековдать характеристику художественной жизни западносибирского региона в ХУП-начале XIX вв.- классифицировать произведения иконописи и живописи и дать описание их основных типологических и стилистических характеристикопределить влияние историко-социальных аспектов на идейный, жанровый и образный строй произведений.

Хронологические границы исследования — XVII — начало XIX веков.

Территориальные границы исследования — Западная Сибирь в ее естественно-географических параметрах.

Методология и методы. Методология исследования основана на современной концепции культурного наследия, предусматривающей комплексность и междисциплинарность подходов к проблеме его изучения и сохранения (Д. И. Лихачев, Ю. А. Веденин, В. Г. Рыженко, Т. М. Степанская и др.) Кроме того, были использованы теоретические положения искусствоведческой науки, изложенные в трудах В. Н. Лазарева, Н. А. Деминой, В. Г. Брюсовой и др. — области иконописиТ. В. Алексеевой, Г. Островского, Н. А. Перевезенцевой и др. — области светской живописи и живописного примитива. Методика базируется на историко-культурном и искусствоведческом анализе, который включает в себя принципы историзма, конкретности и объективности. Каждое явление рассматривается в хронологическом аспекте, с учетом местных особенностей и в совокупности с другими культурными явлениями, а также в связи с — исторической действительностью эпохи, и общекультурными методами, которые включают в себя анализ, синтез, комплексность, сравнительный подход к изучаемому материалу и его обобщение. К исследованию произведений живописи привлечен метод атрибуции. Произведения живописи интересуемого нас периода очень редко датировались и подписывались мастерами, поэтому возникают значительные трудности с определением места и времени создания произведений. Для выделения устойчивых стилистических тенденций необходимо учитывать целый комплекс признаков: 1) технологических — использование определенных пород дерева, способ обработки досок, наличие или отсутствие ковчега, техника наложения красочного слоя, способ нанесения покровной пленки- 2) иконографических — способ изображения того или иного сюжета- 3) художественныхособенности колорита, рисунка, композиции, трактовка пластических форм и др.- 4) эпиграфических — способы выполнения надписаний и текстов. Обобщение стилистических признаков однородных групп живописных произведений и материала письменных источников дает возможность точнее определить время создания каждого памятника.

Современная концепция исследования культурного наследия опирается на достижения разных областей гуманитарных наук, поэтому методология данной работы представляет собой комплексный подход.

Новизна работы определена тем, что.

V. Т, а впервые в отечественном искусствоведении предприняла попытку комплексного анализа живописного наследия Западной Сибири XVII-начала XIX веков, с использованием исторических, искусствоведческих, культурологических аспектов исследования материаламеждисциплинарные подходы позволили проследить этапы зарождения и развития живописи в Западной Сибири, синтезирование художественных образов, заимствованных в соседних культурахв научный оборот введены источники, ранее не использованные исследователями: иконописные и живописные произведения из коллекций западносибирских музеев, собраний действующих церквей Тюменской области, фонда иконописной школы при Тобольской духовной семинарии, материалы Государственного архива Тюменской области в г. Тобольскерасширен круг имен иконописцев и живописцев, работавших в XVIIначале XIX вековклассифицорован^ы произведения иконописи и живописи с описанием их типллогических и стилистических характеристик- > определено влияние социо-культурной ситуации на идейный, жанровый и.

Теоретическая и практическая значимость диссертации состоит в накоплении результатов, которые пополняют отечественную историю искусства новым историко-художественным материалом. Он позволяет представить сибирскую живопись как явление, входящее в процесс развития русского живописного искусства.

В ходе исследования были выявлены произведения, находящиеся в аварийном состоянии. Определение уровня их исторической и художественной значимости, позволило принять совету по науке ТГИАМЗ экстренные меры по реставрации девяти высокохудожественных произведений. Изучение фонда живописи ТГИАМЗ дало возможность описать, систематизировать и ввести в её научный оборот.

Результаты исследования легли в основу специальных курсов «Искусство Западной Сибири», «История сибирского иконописания», «Художественная культура народов Тобольской губернии», преподаваемых на художественно-графическом факультете Тобольского государственного педагогического института им. Д. И. Менделеева.

Источники исследования разнообразны — художественно-изобразительные: иконы, картины, скульптураписьменные: неопубликованные и опубликованные (архивные) документы и материалы, отражающие иконописное дело и живописные работы в Западной Сибири.

Автор данной диссертационной работы, будучи в течение 9 лет научным сотрудником ТГИАМЗ, имела возможность изучить одну из самых значительных в Сибири по количеству и качеству коллекций сибирской живописи. В настоящее время, являясь преподавателем Тобольского государственного пединститута им. Д. И. Менделеева и иконописной школы при Тобольской духовной семинарии, имеет возможность работать с фондом церковно-археологического кабинета иконописной школы, который составляет 1145 единиц хранения, следить за процессом реставрации, что дает возможность более детально изучить технико-технологические процессы создания иконы.

Участие автора диссертационной работы в 1980;е годы в программе Министерства культуры РСФСР по постановке на учет движимых памятников истории и культуры позволило собрать сведения об иконописных произведениях в действующих церквях г. Тобольска. Более чем через десять лет эта работа была продолжена по инициативе Тобольского епархиального начальства. В результате проведенного обследования восьми действующих храмов Тобольска и Тюмени были составлены «Описи объектов, имеющих историческую, художественную, культурную ценность». Они представляют собой подробные списки произведений церковного искусства с указанием размеров, техники исполнения, состояния сохранности и фотофиксации.

Перечень используемых архивных материалов, привлеченных автором данной диссертации, составляет 11 фондов из собраний центральных и местных государственных архивов. Среди них есть материалы, выявленные непосредственно автором и введенные в научный оборот впервые.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. В процессе становления и развития западносибирской живописи четко обозначены четыре этапа: I. 1605 г. — последняя четверть XVII векаII. последняя четверть XVII века — 1703 годIII. 1703 год — вторая половина XVIII векаIV. Вторая половина XVIII — начало XIX.

2. Тобольску принадлежала в течение XVII — XVIII веков ведущая роль не только в развитии живописи, но и организации художественной жизни, что подтверждается новыми выявленными в ходе исследования материалами.

3. В XVII веке на сибирскую иконопись оказали влияния художественные традиции Русского Севера (Новгород, Великий Устюг. Вологда) и центральной России (Москва, Владимир). В течение XVIII века это влияние расширилось за счет юго-западных областей (Киев, Чернигов) и преобразилось нововведениями в живописи, привнесенными из столицы (Петербург).

4. В XVIII веке в сибирскую иконопись проникли светские мотивы местного характера.

5. В XVIII веке в Сибири профессиональные художники почти отсутствовали. Социальный состав, занимающийся изобразительным искусством, представлял, как правило, среднее сословие: ремесленники, мещане, купцы, что приводило к снижению профессионального уровня произведений, наделяя их свойствами примитива.

6. Художественная жизнь в Сибири носила замкнутый характер, что придавало искусству признаки консерватизма и приводило к репродуцированию привнесенных западноевропейских и русских художественных традиций и стилей.

Степень изученности проблемы. Живописное наследие сибирского искусства по идейно-смысловому содержанию и морфологии изобразительного языка является составной частью русской живописи. Особенности исторического и территориального характера повлияли на формирование своеобразия художественной культуры сибирского региона. Однако исследований на эту тему немного, поскольку проблемой художественной культуры в свете изобразительного искусства занимаются в основном искусствоведы. В Сибири становление искусствоведческой науки связано, в первую очередь, с научной деятельностью художественных музеев и картинных галерей. В западносибирском регионе они возникли в 50−70-е годы XX века, выделяясь из сферы краеведческих, специфика которых во многом отличается от первых. Дальнейшее развитие искусствознания зависело от образования искусствоведческих кафедр в университетах сибирских городов. В 1980;е годы на региональных конференциях искусствоведы стали поднимать проблему самобытности сибирской художественной культуры. С этого времени усилился интерес к изучению местного художественного наследия, о чем свидетельствуют первые крупные монографии, положившие начало истории и теории сибирского искусства. Они выявили многие проблемные вопросы в истории сибирского искусства.

Более изученными оказались архитектура и русское народное искусство, материалы по живописи носят отрывочный характер, но как уже было сказано являются составной частью русского искусства. Поэтому, отражая степень изученности проблемы, необходимо осветить как исследования общего порядка, связанные с проблемами русской живописи, ее стилистических и иконографических трансформаций, вызванных историко-культурными поисками XVII — начала XIX веков, так и характер направленности региональных искусствоведческих трудов по данной теме.

История изучения русского церковного искусства имеет ряд особенностей, отличающих ее от историографии русской церкви. Современная периодизация церковного искусства соответствует не церковной истории, а хронологическим этапам истории России, подразделяясь на историю древнерусского искусства, искусства ХУШ-ХХ веков. Произведения церковной живописи Х-ХУН веков — это памятники,, характеризующие иконопись в целом, что обусловлено религиозным характером культуры Древней Руси. При переходе к новому времени в XVIII в. история искусства приобрела характер истории стилей, на первый план вышла личность художника-творца, определяющего художественное своеобразие произведения вне зависимости от церковного или светского назначения. Традиционное церковное искусство было вытеснено на периферию культуры, и в силу этого, не привлекало особого внимания исследователей.

Рост интереса к русскому церковному искусству связан с открытием в начале нашего столетия подлинного «лика» древнерусской живописи. Это открытие привело к возникновению нового направления в изучении церковного искусства — богословию иконы. Впервые была четко сформулирована специфика предмета и выявлена реальная и неразрывная связь между церковным искусством и жизнью церкви.

Вследствие революции 1917 г. и воцарившейся атеистической идеологии произошло отторжение произведений церковного искусства от церкви, что привело к отсутствию отражения этой связи в искусствознании и ограничению понятия церковного искусства рамками средневековья. Связь с церковной жизнью нарушалось, как только исследуемые произведения хронологически выходили за пределы XVII в. Примером тому служит сибирская икона. Она не рассматривалась как часть единой картины истории церковного искусства ХУП-ХХ вв. и воспринималась в виде отдельного изолированного явления.

Церковное искусство древнерусского периода (Х-ХУП вв.) является наиболее разработано. В XIX веке изучение древностей приобретает целенаправленный характер. Одним из первых примеров обобщения древнерусского искусства является справочник П. И. Кеппена «Список русским памятникам, служащим к составлению истории художеств и отечественной палеографии» [114].

В 40-е гг. XIX в. изучение и сохранение памятников старины становится государственной программой, инициатором которой выступил сам государь Николай I. Это дало мощный импульс развитию реставрации памятников монументальной живописи и икон, а также исследовательской и издательской деятельности. В 1849 г. было начато издание «Древностей Российского государства», состоящее из атласов цветных литографированных рисунков, выполненных по акварелям академика Ф. Г. Солнцева, и отдельных книг с текстом.

Представителем науки о русских древностях, отличающимся чисто научным подходом, был И. М. Снегирев. Он посвятил свои работы исследованию русского иконописания как художественному явлению: «О стиле византийского художества, особенно ваяния и живописи, в отношении к русскому» [259], «О значении отечественной иконописи: Письма к графу А. С. Уварову» [258], «Памятники древнего художества в России» [260], «Памятники московской древности с присовокуплением очерка монументальной истории Москвы» [261], очерки к томам «Древностей Российского государства» [257]. Ставя перед собой задачу исторического исследования, автор рассматривает различные школ-? — корсунскую, новгородскую, московскую, строгановскую- ^ считая, что они последовательно сменяют друг друга, развиваясь от собственно византийской (к которой целиком принадлежит новгородская школа) к так называемой «фряжской» живописи в XVII в.

Доскональное изучение памятников церковного искусства лежит в основе работ другого исследователя середины XIX в. — И. П. Сахарова. Его труд «Исследование о русском иконописании» [244] явился следующим шагом в изучении истории русского церковного искусства. В центре внимания исследователя также находится понятие «школ» и их последовательной смены в истории искусства. Автор привлекает новый источник для изучения русской иконописи — иконописный подлинник, благодаря которому внимание исследователей обращается на технику иконописания.

В этом же ряду находится труд Д. А. Ровинского «Обозрение иконописания в России до конца XVII века» [230]. История собственно русского иконописания, по мнению автора, начинается с XVI в., а предшествовавшая эпоха определяется как время ученичества.

В эти же годы активно развивается церковная наука о христианских древностях, ярким представителем которой был епископ Чигиринский Порфирий (Успенский). Большое значение для науки имело опубликованное ученым средневековое руководство для иконописцев «Ерминия, или Наставление в живописном искусстве, составленное иеромонахом и живописцем Дионисием Фурноаграфиотом, 1701−1733 года» По инициативе святителя Филарета (Дроздова) в 1855 г. вышел научный каталог собрания.

Указатель для обозрения московской Патриаршей (ныне Синодальной) ризницы и библиотеки" [269], составленный синодальным ризничим, архимандритом Саввой (Тихомировым). Этот фундаментальный труд стал образцом описания и каталогизации музейных собраний.

Работа с архивными источниками И. Е. Забелина выявила много фактического материала по истории иконописи, который затем публиковался в периодическом журнале «Русский художественный архив». Для данного исследования «Материалы для иконописи» [84] имели практическое значение, в них найдено подтверждение существования в Тобольске во второй половине XVII века высокопрофессиональных иконописцев. Так, Мирон Кирилов из Тобольска был призван к работе в Оружейную палату. По оценке В. Трутовского, привлечение туда талантливых мастеров создавало из нее «своего рода Академию Художеств» [292].

Подлинное рождение науки о церковном искусстве связано с именем Ф. И. Буслаева, разработавшего сравнительно-исторический метод исследования иконописи, который впервые позволил определить ее своеобразие. Ученый пришел к выводу о глубинной связи изображения и слова как специфической черте средневековой культуры. Работы Ф. И. Буслаева «Общие понятия о русской иконописи» [24], «Русский лицевой Апокалипсис: Свод изображений из лицевых апокалипсисов по русским рукописям с ХУ1-го века по Х1Х-Й» [25], «Исторические очерки русской словесности и искусства» [23], «Изображение Страшного суда по русским подлинникам» и многочисленные статьи, изданные впоследствии в собрании сочинений заложили фундамент науки о византийском и древнерусском искусстве. Заслугой Ф. И. Буслаева является создание научной школы, определившей развитие иконографического метода. К числу учеников и исследователей, сформировавшихся под его влиянием, относятся Н. П. Кондаков, А. И. Кирпичников, Н. В. Покровский, В. Т. Георгиевский.

Н. П. Кондаков был первым ученым, который открыл для мировой науки византийское искусство, тем самым установив приоритет русской науки в византологии. Основные работы по византийскому искусству: «История византийского искусства и иконографии по миниатюрам греческих рукописей» [121], «Византийские церкви и памятники Константинополя» [117]. Помимо глубокого анализа конкретных произведений на широком историческом фоне, в этих трудах ученый разработал научный метод иконографического исследования. Глубокое знание византийского искусства позволило Н. П. Кондакову ясно осознать корни древнерусского искусства и поставить его изучение на историческую основу. Н. П. Кондаков становится признанным авторитетом и в области изучения русских древностей. В работах «Русские древности в памятниках искусства» [126], «Русские клады» [125], «О научных задачах истории древнерусского искусства» [123], «Лицевой иконописный подлинник: Иконография Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа: Ист. и иконогр. Очерк"[122], «Изображение русской княжеской семьи в миниатюрах XI века» [118], «Иконография Богоматери» [119] и в обобщающем труде «Русская икона» [124] разработанный ученым метод был успешно применен к изучению русского церковного искусства.

К иконографическому направлению науки принадлежат труды Н. П. Лихачева, посвященные истории искусства: «Материалы для истории русского иконописания» [152], «Историческое значение итало-греческой иконописи» [151] Преподаватель Московской Духовной академии А. П. Голубцов, возглавлявший кафедру литургики, в своих статьях «О греческом иконописном подлиннике» [55], «Из истории изображения креста», «Древнехристианская символика Воскресения» [53], «Из истории древнерусской иконописи» [5 4] исследует как частные иконографические темы, так и теоретические основы изучения церковного искусства. Ученый одним из первых обратил внимание на значение описей церковного имущества как источника достоверных сведений о памятниках искусства и разработал методику исследования их текстов.

Наиболее значительным представителем науки о церковном искусстве был Н. В. Покровский. Предвосхищая открытия XX в., ученый считал, что именно в искусстве находит свое полное выражение Православие. Фундаментальное исследование «Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских» [209] является до настоящего времени непревзойденным трудом по христианской иконографии, выдающимся достижением мировой науки.

В развитии отечественной науки о христианских древностях большая роль принадлежит ученым археологическим обществам, расцвет которых приходится на вторую половину XIX в. Русское археологическое общество в Петербурге, Московское археологическое общество, Общество древнерусского искусства при Московском Публичном музее, Общество любителей древней письменности и искусства ставили своей задачей изучение памятников, содействие развитию и популяризации науки. В трудах, издаваемых различными обществами, были опубликованы исследования, статьи и выступления основателя Московского общества графа А. С. Уварова, труды хранителя Оружейной палаты Г. Д. Филимонова, который был автором многочисленных статей, в числе которых фундаментальная работа о Симоне Ушакове [305], и публикаций иконописных подлинников [304], а также работы А. В. Прахова, В. Т. Георгиевского, В. В. Стасова, В. Н. Щепкина, Е. К. Редина, Д. В. Айналова.

Много внимания уделял древнерусскому искусству Д. В. Айналов. В Санкт-Петербургском университете вышел курс его лекций «История русской живописи от XVI по XIX столетие» [7]. Его ученики. Л. А. Мацулевич, В. К. Мясоедов и Н. П. Сычев продолжили изучение древнерусской живописи на новом материале, непосредственно связанном с реставрацией памятников.

Завершая обзор русской дореволюционной научной литературы, посвященной иконописи, следует отметить, что в конце XIX — начале XX вв. большое место занимает публикация исторических и статистических сведений о памятниках церковной старины. Среди работ такого типа важнейшее место принадлежит публикациям Успенских: Успенский В.И.

Очерки по истории иконописания [302]- Успенские М. И. и В. И. Заметки о древнерусском иконописании: Св. Алимпий и Андрей Рублев [297]- Успенский А. И. Очерки по истории русского искусства [298]- Царские иконописцы и живописцы XVII в. [301]- Словарь патриарших иконописцев XVII в. [299].

В первые десятилетия XX в. активно проводилось раскрытие древних икон. Ведущим ученым становится в эти годы И. Э. Грабарь. Под его редакцией в 1910 г. было начато издание «Истории русского искусства» [102]. Историю древнерусской живописи — «Русская живопись до середины XVII в.» — написал для этого издания П. П. Муратов. В работах П. П. Муратова, а также А. В. Грищенко исследование иконографии было полностью вытеснено формальным анализом [64].

Уже в начале XX в. в русской науке наметилось разделение в иконе «предмета культа» и художественного явления (например, работы П. П. Муратова). В довоенный период помимо многочисленных статей, посвященных отдельным новооткрытым памятникам, выходит несколько обобщающих работ по древнерусскому искусству: монография И. Грабаря «Феофан Грек» [63] и его статья «Андрей Рублев» [62]- исследования Г. Жидкова «Московская живопись середины XIV в.» [83], «Живопись Новгорода, Пскова и Москвы на рубеже XVI—XVI вв.» [82]- статья А. И. Анисимова «Домонгольский период древнерусской живописи» [14]- книги А. И. Некрасова «Возникновение московского искусства» [183], «Древнерусское изобразительное искусство» [184].

Самым ярким событием послевоенного времени стало академическое издание «Истории русского искусства», первые четыре тома которой были посвящены древнерусскому искусству. Разделы, посвященные иконописи, были написаны в основном В. Н. Лазаревым.

Работы В. Н. Лазарева определили основное направление советской медиевистики в 1960;1970 гг. и оказали влияние на мировую науку. Факты церковной истории, тексты церковных деятелей, затрагиваемые автором вопросы иконографии являются историческим фоном, на котором существует и развивается художественная жизнь. Им написаны обобщающие труды — «Искусство Новгорода» [138]- «История византийской живописи» [139]- «Феофан Грек и его школа» [141]- «Андрей Рублев и его школа» [137]- «Древнерусские мозаики и фрески XI—XV вв." — «Русская иконопись от истоков до начала XVI века» [140].

В исследовательских работах советских ученых этих лет можно выделить несколько направлений. М. В. Алпатов в «Этюдах по истории русского искусства» [13], в «Искусстве Древней Руси» [12], H.A. Демина в «Андрее Рублеве и художниках его круга» [68] подходят к произведениям древнерусского искусства с точки зрения эмоционально-эстетической. В. И. Антонова, Н. Е. Мнева, Т. В. Николаева сосредоточивают внимание на предметной стороне, обусловленной жанром их работ: Антонова В. И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи: Государственная Третьяковская галерея [16]- Антонова В. И. Древнерусская живопись в собрании Павла Корин [15]- Николаева Т. В. Древнерусское искусство в собрании Загорского музея [185]. В работах Л. С. Ретковской, Е. Овчинниковой преобладает исторический аспект. В работе О. И. Подобедовой «Московская школа живописи при Иване IV» [207] иконопись исследуется как историко-культурное явление, изучение которого требует анализа исторических и политических обстоятельств, литературных и богослужебных текстов, иконографической интерпретации. По инициативе О. И. Подобедовой в 1963 г. начали выходить сборники «Древнерусское искусство» (ДРИ), в которых отражены все направления отечественного искусствознания в этой области.

В 1970;1990;е гг. изучение древнерусского искусства вышло на качественно новый уровень по объему и глубине научного анализа исследуемого материала. Преобладающее стилистическое направление исследований обогатилось обращением к иконографии. Разделы, посвященные иконографии, и отдельные работы на эту тему вновь привлекли внимание к содержательной стороне древнерусского искусства. Это направление в науке в значительной мере развивалось под влиянием трудов А. Грабара, Н. Андреева, а также Л. А. Успенского и протоиерея Иоанна Мейендорфа. В работах Э. С. Смирновой, В. К. Лауриной, Э. А. Гордиенко, Г. В. Поповой, Г. И. Вздорнова рассматриваются проблемы иконографии. Преимущественно стилистическому анализу посвящены работы О. С. Поповой, Л. И. Лифшица, Э. С. Смирновой.

В конце XX столетия наметился поворот в сторону изучения византийского и древнерусского искусства как искусства церквного. Это нашло отражение в сборниках: «Русское искусство позднего средневековья: Образ и смысл» [238]- «Восточнохристианский храм: Литургия и искусство» [44]- «Искусство Древней Руси: Проблемы иконографии» [99]- «Чудотворная икона в Византии и Древней Руси» [311]- «Искусство христианского мира».

Внимание к церковному искусству ХУШ-Х1Х вв. начало проявляться уже в XIX в. Оно было связано с желанием улучшить состояние фодить старые традиции. Поэтому интерес носил скорее практический, чем научный характер, например, собирание прорисей, публикация иконописных подлинников XVIII в. (Г.Д. Филимонов). Мастера XVIII в. включались в словари: Н. П. Собко. «Словарь русских художников, ваятелей, живописцев, зодчих, рисовальщиков, граверов, литографов, медальеров, мозаичистов, иконописцев, литейщиков, чеканщиков, „стаканщиков“ и проч. с древнейших времен до наших дней (Х1-Х1Х вв.)» [263]- А. И. Успенский «Словарь русских художников XVIII в., писавших в императорских дворцах» [300].

В науке XX в. традиционное иконописание отошло к области народного искусства. Произведения иконописцев Палеха, Холуя, Мстёры стали рассматриваться как предметы народных промыслов.

Интерес к позднему иконописанию заметно возрастает в 80−90-е гг. XX в., что выразилось в проведении выставок («Датированные и подписные.

101]. иконы XVI—XX вв.еков из собрания Государственного Эрмитажа" [66], «Из новых поступлений музея им. Андрея Рублева» [89] и др.), публикации каталогов региональных собраний (Н.Г. Велижанина «Сибирское искусство XVII — начала XX: Каталог» [35], «Иркутские иконы. Каталог. Автор-сост. Т. А. Крючкова и др. [97]), словарей художников (Т.М. Кольцова «Северные иконописцы» [116]), издании монографий по иконописи XVIII—XIX вв. (О.Ю. Тарасов. «Икона и благочестие: Очерки иконного дела в императорской России» [281]).

Открытие из-под искажающих наслоений времени древней русской иконы дало импульс не только эстетическому направлению в изучении иконописи, но и изучению богословия иконы. Первым опытом такого рода, основанным на непосредственном восприятии художественного мира иконы, явились очерки Е. Трубецкого «Умозрение в красках» [291], «Два мира в древнерусской иконописи» [289] и «Россия в ее иконе» [290]. Красота древнерусского религиозного искусства впервые осмыслена в этих работах как воплощение «иного плана бытия» по сравнению со звериным обликом «царства мира сего». Особый язык иконы, его «религиозно-эстетическое» значение выявляет глубинную связь между религиозной идеей и образным ее выражением. Выделение богословия иконы в особое направление богословской мысли намечается в работах священника Павла Флоренского «Обратная перспектива» [306], «Иконостас» [91], «Столп и утверждение истины» [307]. Не сосредоточивая внимания на конкретных произведениях, отец Павел Флоренский строит философско-богословскую концепцию религиозного искусства. В ее основе лежит философский анализ механизмов художественного восприятия, метафизика образа.

Смысл догмата иконопочитания как основополагающего учения Церкви раскрывает протоиерей Георгий Флоровский («О святых иконах» (St. Vladimir Seminary Quarterly.). В качестве самостоятельной богословской дисциплины богословие иконы разрабатывается в трудах JI.A. Успенского, обобщенных в книге «Богословие иконы православной Церкви». В основе книги — курс лекций по иконоведению, часть которых выходила в виде статей в «Вестнике Русского западноевропейского патриаршего экзархата» и в других изданиях. JI.A. Успенский впервые рассматривает православное учение об образе в его историческом развитии, исследуя церковное предание и святоотеческое учение. Четко разграничивая историю церковного искусства и богословие, ученый занимается последним, однако именно ему принадлежит важнейшее открытие, имеющее прямое отношение к истории искусства, — о связи иконографии и литургики.

Исследование иконы в литургическом контексте вывело науку о церковном искусстве на качественно новый уровень, фактически определяющий современное искусствознание. Одновременно и богословию, и искусствознанию принадлежат работы протоиерея Иоанна Мейендорфа («L'iconographie de la Sagesse divinedans la tradition byzantine» (Cahiers archeologique.) и протоиерея Николая Озолина («Троица», или «Пятидесятница» // Философия русского религиозного искусства:), посвященные вопросам иконографи^.

Впервые интерес к портретному искусству с точки зрения формирования жанра возникает в середине XIX века. Он обусловлен особенностями культурной жизни России, выраженными борьбой двух философских течений русской общественной мысли: славянофилов и западников. Их столкновение дало толчок к изучению истории и ее художественного наследия. В этот период активизировался интерес к искусству XVII века — переломного от древнерусского искусства к искусству нового времени. В предыдущей части историографического обзора упоминалось шеститомное издание «Древностей Российского государства» [257]. В четвертом томе этого издания И. М. Снегирев дает первый очерк по истории русского портрета. Именно он вводит в научный оборот термин «парсуна», который в последствии укрепился в литературе как обозначающий ранний портрет.

Планомерное изучение вопроса о самобытности русской культуры и искусства начинается исследователями следующих десятилетий. Изучению документов Оружейной палаты посвящает свою деятельность Г. Д. Филимонов. Ему принадлежит статья «Иконные портреты русских царей» [304] - единственное на то время исследование портретных изображений в древнерусском искусстве. Он вводит в научный оборот такие понятия, как иконный портрет и портретная икона. Дифференцировав эти два понятия, Г. Д. Филимонов выделил неуловимый переход от иконы к портрету. Это интуитивное открытие долгое время оставалось без внимания со стороны исследователей. И только в последние годы к нему обратились искусствоведы.

Возросший интерес к портретной живописи засвидетельствовали ретроспективные выставки русского портрета 60-х годов XIX века: «Историческая выставка портретов известных лиц ХУ1-ХУШ веков», «Выставка к 200-летию со дня рождения Петра I» [212], «Историко-художественная выставка русских портретов», — следствием которых был ряд публикаций по искусству ХУП-ХУШ веков. Обзор о составе представленных произведений дают каталоги этих выставок. В основу их положен иконографический принцип экспозиции, а это затруднило изучение стилистических особенностей произведений портретной живописи.

Как и каталоги, к разряду справочной литературы относятся труды Д. А. Ровинского «Подробный словарь русских гравированных портретов» [229], Н. П. Собко «Древние изображения русских царей» [262], П. Бекетова «Портреты Именитых мужей Российской церкви» [213], «Собрание портретов Россиян знаменитых» [264]. В изданиях Д. А. Ровинского и П. Бекетова найдены сведения об иконографии портретов Ермака.

В начале XX века интерес к портрету не ослабевает. Можно отметить статью А. Новицкого, посвященную исследованию истоков портретного жанра, и обобщающий очерк по истории русского портрета в многотомном труде «История русского искусства» [186].

После революции в госхранилищах сосредоточилось большое количество произведений живописи. Их системное изучение, музеефикация, а также обработка накопленного в предреволюционный период материала дали возможность искусствоведам 20-х годов XX века сделать обобщения и подвести итоги. Выходят в свет книги Э. Голлербаха «Портретная живопись в России XVIII века», А. Сидорова «Русские портреты XVIII века» [253]. Много и успешно в эти годы занимается атрибуцией портрета XVIII века Г. Е. Лебедев. Им написана книга «Русская живопись I половины XVIII века» [146], цель которой обобщить в то время еще разрозненные материал по сложному и противоречивому периоду становления нового искусства.

В 1930;40-е годы искусствоведческая мысль направлена на углубленное изучение развития художественной культуры и ее связи с общественными процессами, что привело к более гибкому пониманию проблемы стилей. Итогом этой работы стала книга Н. Н. Коваленской «История русского искусства XVIII века» [115].

В первое десятилетие после Великой Отечественной войны выходит уже упоминавшееся двенадцатитомное издание «История русского искусства» под редакцией И. Э. Грабаря, которое являлось квинтэссенцией знаний историков искусства всего предшествующего периода. В четвертом томе издания статья Н. Е. Молевой и И. Е. Даниловой посвящена живописи XVII века. В пятом томе — материал по XVIII веку Н. Н. Коваленской, в его основе информация, опубликованная ею в предвоенный период.

Изучением живописного наследия XVII века особенно плодотворно в 1940;50 годы занималась Е. С. Овчинникова. Ее книга «Портрет в русском искусстве XVII века» [190] впервые дает картину основных этапов развития и сложения русской портретной живописи. Основное внимание в 50−60-е годы XX столетия сосредоточено на искусстве XVIII века. Н. Лапшина [143], Н. М. Чегодаева-Гершензон [309], А. Л. Каганович [105] исследуют творчество русских художников XVIII века. К концу 1970; началу 80 годов в советском искусствознании дана, по возможности, полная оценка творчества всех крупных художников ХУ111 века. Т. В. Алексеева рассматривает творчество В. Л. Боровиковского в контексте художественной культуры того времени [10], И. Сахарова исследует живопись А. П. Антропова [245], Т. Лебедева — И. Никитина [147], Т. Семенова — И. Аргунова [246], Т. Ильина изучает наследие И. Я. Вишнякова [94], а совместно с С. В. Римской-Корсаковой — посвящает материал А. Матвееву [95].

Со второй половины 60-х годов XX века под редакцией Т. В. Алексеевой выходят сборники статей по русскому искусству XVIII века [11]. Статья Г. Г. Поспелова «Русский интимный портрет второй половины XVIII века» [215] рассматривает типологию этого жанра. В 1970;80-е годы проблему провинциальной церковной живописи середины XVIII века ставит Ю. Т. Малков [162]. В широком контексте историко-культурных проблем рассматривает живопись XVII века С. Б. Мордвинова [173- 174]. Классификация и эволюция портретного искусства на рубеже ХУП-ХУШ веков — тема исследования В. Г. Чубинской [310]. Проблемам историко-социологического характера посвящены труды Л. И. Тананаевой, они позволяют понять специфику польского и русского портрета [274−275−276−277−278−279−280]. Область регионального портретного искусства привлекла внимание таких исследователей, как В. Турчин [293], С. Ямщиков 321], А. Лебедев [145], М. Даен, Г. Островский [218−219- 221], Н. Гончарова, Н. Перевезенцева [218]. В 80-е годы исследования Л. И. Тананаевой, П. Белецкого [19] выходят за рамки отечественой художественной традиции и затрагивает процесс взаимовлияний регионально близких культур.

В это время возобновился интерес к низовым формам художественного творчества. «Бытовой примитивный» (термин Г. Островского) портрет начинает рассматриваться как самостоятельное явление народного изобразительного искусства. Интерес к примитиву, низовым и провинциальным формам искусства возник в России в начале XX века. Немалую роль в этом процессе сыграли деятели «Мира искусства»: их интерес к народной игрушке, лубку, провинциальному портрету. Как и в.

Европе, художественная практика дала толчок искусствознанию, и в 1920;е годы примитив стал объектом внимания историков и теоретиков искусства. Советских искусствоведов — Н. Н. Лунина, В. С. Воронова, А. В. Бакушинского — интересует проблема воздействия «ученого» искусства на народное, они вплотную подошли к пониманию примитива как особого художественного пласта, занимающего промежуточное положение между ними.

Обращение к примитиву на рубеже 1950;1960;х годов было окрашено пафосом отрицания сталинского официоза. В это время наша культура как бы вновь открывает для себя древнерусское наследие. Популяризатором российского и украинского наива выступила Н. С. Шкаровская [218]. К проблеме примитива в ее современном понимании одним из первых подошел Г. Г. Поспелов. Ю. Я. Герчук высказал принципиально важное определение понимания примитива [218]. Вопросы, связанные с примитивом, рассмотренные на материале польского искусства, рассматривает Л. И. Тананаева. Она убеждена «в автономности, эстетической самоценности примитива». Трудно переоценить вклад, сделанный в науку о примитиве Г. С. Островским. Он рассматривает проблематику примитива на материале русского искусства ХУШ-Х1Х столетий. Он ввел в научный обиход такой художественный и историко-культурный материал, как лубок, вывеска, жанровая картина, портрет. Он впервые поставил вопрос о народной художественной культуре русского города.

Своеобразным подведением итогов изучения примитива в • отечественном искусствознании 1960;1970;х годов стал сборник «Примитив и его место в художественной культуре Нового и Новейшего времени» [219], первое в наше стране комплексное исследование по обозначенной проблематике. В нем статья В. Н. Прокофьева обобщает основные подходы к примитиву и подводит итог состояния вопроса на тот момент. Продолжая исследования примитива, через десять лет в залах Государственной Третьяковской галереи прошла выставка, посвященная примитиву, к ней была приурочена научная конференция «Примитив в изобразительном искусстве» [218]. В ней приняли участие такие исследователи как Г. Островский, А. В. Лебедев, И. Л. Бусева-Давыдова, О. М. Власова, Н. А. Перевезенцева, Б. М. Соколов и другие.

Изучение сибирского живописного наследия началось в первой половине XVIII века, но не имело планомерного развития и сколько-нибудь целостного взгляда на события и памятники изобразительного искусства. Внимание исследователей привлекли портреты Ермака, имевшие широкое распространение в Сибири и в России. В 1821 году президент Академии Художеств А. Н. Оленин, высказывая свою точку зрения о портретах Ермака на страницах «Сибирского Вестника», называет их «мнимыми» изображениями Ермака Тимофеевича [250- С. 8]. О портретах сибирского атамана упоминают в своих записках историк П. А. С ловцов и путешественник А. Мартос [156- 168]. Позднее, во второй половине XIX века, на страницах периодической российской печати вновь поднимается эта тема. Автор заметки в «Московских ведомостях» рассказывает о портрете Ермака «фантастического вида» [178- С. З]. Корреспондент «Газеты А. Гатцука» ставит вопрос о подлинности портрета Ермака [50- С. 929].

В середине XIX века изучение истории сибирского живописного наследия расширяется. В 1856 г. Д. А. Ровинский в своей статье «История русских школ иконописания до конца XVII века» [230] выделяет специфические черты сибирской иконы и дает ей далеко не лестную характеристику «ни в технической части, ни в отношении переводов не заслуживает особого внимания исследователей». Однако это мнение не остановило известных сибирских краеведов Н. А. Абрамова [1−2-3−4-5] и А. И. Сулоцкого [272−273] в их поисках исторических сведений о церковных реликвиях Сибири. Их знакомство с сибирскими архивами, изучение летописей и преданий позволило этим авторам накопить немало сведений об иконописании в Сибири. Они собрали сведения об иконах сибирского письма XVII — начала XIX века, находившихся в церквах и монастырях не только.

Тобольской губернии, но и сопредельных территорий. Они нашли и х сообщили имена и отрывочные факты из биографий отдельных иконописцев. Однако вплоть до конца XIX века опубликованные данные по истории сибиркой живописи носили сугубо локальный и фрагментарный характер как в территориальном, так и в хронологическом плане.

На рубеже Х1Х-ХХ веков, под воздействием идей местного патриотизма представители сибирской интеллигенции собирают сведения и описывают произведения сибирского художественного наследия. Так, художник П. П. Чукомин выражает беспокойство состоянием фресковой живописи в Софийском соборе в Тобольске и говорит о важности ее сохранения. В 1883 г. выходит историко-статистическое описание «200-летие Тобольского кафедрального Софийско-Успенского собора».

Изучение истории региональной художественной культуры было продолжено в 1920;е гг. Художник и искусствовед А. Н. Тихомиров в своей статье «Искусство в Сибири» в 1925 г. написал, что «стираются памятники и вехи культурной работы, и подрывается этим преемственность работы». Он посвятил статью развитию художественной жизни в Томске и на Алтае и обрисовал общую картину, характерную для искусства сибирского региона. Д. А. Болдырев-Казарин, рассматривая прикладное искусство русского населения Сибири ХУП-Х1Х веков (крестьянскую живопись, орнамент, резьбу по дереву), выдвинул для изучения ряд общих вопросов развития в Сибири русской живописи и архитектуры, выделив последнюю в особый стиль «сибирского барроко» [221]. В 20-е гг. XX века интерес к иконописанию в Западной Сибири проявил В. Г. Молодых [172]. Статья С. В. Бархушина о сибирском святом Василии Мангазейском ввела в научный оборот малоизвестный оригинальный материал [248].

Значительным результатом в освещении истории сибирской культуры стало издание 1929;1932 гг. «Сибирской советской энциклопедии» (ССЭ). Авторы ряда статей представили историю сибирского изобразительного искусства, обозначили ее периодизацию, привели биографические справки о наиболее крупных художниках. Первые послевоенные годы ознаменовались ценными публикациями по некоторым разделам истории русской культуры в Сибири. В это время выходит книга М. К. Азадовского «Очерки литературы и культуры Сибири». Автор представил картину культурной жизни края в целом. Он не привлек новых сведений о живописи, но широта эрудиции, отличное знание литературы и четкость методологических позиций обеспечили его книге долгую жизнь и глубокое влияние на последующее изучение истории культуры Сибири.

Исторический материал о церковном строительстве, о сибирских монастырях и церквях содержится в монографиях В. А. Александрова и В. Н. Шерстобаева. В 1967 г. в статье В. Лапшина «Из истории искусства Сибири» [142] была высказана необходимость написания истории сибирского искусств. Обозначив общие контуры его развития от иконописания к светскому искусству, он назвал 1605 г. как одну из первых дат присутствия иконописцев в сибирской земле. В. Лапшин впервые в советском искусствоведении выразил сомнение в правильности мнения Д. А. Ровинского о низкой художественности сибирских икон, в противоположность этому мнению В. Лапшин указывает на особенности сибирских икон, являющихся результатом влияния местных условий. Кроме того, исследователь отмечает, что зачатки светской живописи начинают появляться в Сибири уже в XVIII в.

После организации в 1960;е гг. сектора по изучению культуры Сибири при Сибирском отделении Академии наук СССР ведущее положение в разработке историко-культурной проблематики в регионе заняли новосибирские ученые [103]. Результатом их деятельности стала пятитомная «История Сибири», вышедшая в 1968;69 гг. В это же время была опубликована книга А. Н. Копылова «Культура русского населения Сибири в ХУИ-ХУШ вв.», это обобщающий труд, который выявил много белых пятен в истории культуры Сибири и, в частности, в разделе о живописи. Эскизность некоторых вопросов, их одностороннесть и отрывочность не позволяли выяснить до конца процесс формирования и эволюции художественно-эстетических интересов и вкусов сибиряков. Это послужило толчком для углубленной разработки неизученных и слабо освещенных сторон истории русской культуры Сибири. Поэтому в последующие годы А. Н. Копылов сосредоточил внимание на расширении источниковой базы. Собрал и обобщил опубликованные материалы, выявил значительное количество новых документов в государственных архивах. Результатом этой работы явилась книга, вышедшая в 1974 г., «Очерки культурной жизни Сибири XVII — начала XIX века» [127], которая до настоящего времени служит основой источниковедческой базы письменного типа по данной теме. В разделе «Живопись» автор обращается к вопросу становления иконописания и светской живописи в Сибири.

В 1970;80-е гг. благодаря экспедиционным работам историков, искусствоведов, этнографов расширяется источниковая база изучения историко-культурного наследия русского населения Сибири. Работа областных музеев в деле комплектования, изучения памятников сибирской живописи нашла отражение в ряде публикаций, обогащающих сведения об истории живописи [85−88−106−112−163−166−288]. Вновь привлекает внимание иконография Ермака, она явилась темой выступления на Всесоюзной научной конференции В. Н. Алексеева [8]. В 1987 г. в сборнике статей «Традиционные обряды и искусство коренных народов Сибири» помещено несколько статей о сибирских иконах [29]. Исследованием искусствоведческой стороны сибирской иконописи, начиная с 1970;х гг., стали активно заниматься сотрудники уральских и сибирских музеев, а также Уральского государственного университета. Из музейных сотрудников первыми к проблемам иконописания в Западной Сибири обратились Н. В. Казаринова, Н. Г. Велижанина [29−35- 106−112]. В своих публикациях они рассмотрели своеобразие народных икон и их значимость в сибирском искусстве. В настоящее время Н. Г. Велижанина углубленно изучает разнообразные аспекты сибирского иконописания — художественные центры, иконостасы сибирских церквей, сибирскую старообрядческую иконопись.

Иконописными традициями Зауралья занимается значительный круг исследователей из Екатеринбургского областного краеведческого музея, Екатеринбургского музея изобразительных искусств, Курганского областного художественного музея, Челябинской областной картинной галереи, Уральского государственного университета, Шадринского краеведческого музея им. В. П. Бирюкова, Тюменского областного музея изобразительных искусств, Томского областного художественного музея, Новосибирской картинной галерии, Государского художественного музея Алтайского края и др.:В. И. Байдин, С. А. Белобородов, И. Н, Белобородова, Г. В. Голынец, Ю. А. Гончаров, Н. А. Гончарова, Н. Г. Велижанина, О. П. Губкин, М. И Зуева, В. Н. Иовлева, Г. В. Максимова, И. А. Мануйлова, А. А. Пашков, Т. А. Рунева, И. А. Евтихиева, Л. Г. Красноцветова, Н. В. Казаринова, В. А. Чупин и др. Необходимо отметить значительные достижения уральских ученых в изучении темы: ими выявлен обширный круг памятников работы местных мастеров в коллекциях музеев, в действующих храмах, активно изучаются архивные материалы, выявлены иконописные центры: Невьянская школа, иконописные мастерские в Далматском Успенском монастыре, в гг. Верхотурье, Шадринске и др. В результате опубликовано большое количество ценного материала о церковном искусстве Зауралья, в том числе две книги, в альбомной части которых представлен обширный круг памятников иконописи.

В последние два десятилетия историей иконописания омского региона занимается: О. Н. Крюкова [132]. Исследователи Т. А. Бычкова, И. А. Евтихиева изучают историю иконописи Томского уезда и сопредельных территорий [78−79]. Л. Г. Красноцветова занимается исследованием истории иконописи на территории Алтая [248]. Т. А. Крючкова более двадцати лет собирала материалы о восточносибирских иконах и иконописцах [97−98−133−135], своими материалами привлекла внимание к сибирской иконе таких ведущих специалистов по иконописи, как В. Г. Брюсову [21], Г. С. Клокову. Так, В. Г. Брюсова обратила внимание в своей монографии «Русская живопись XVII в.» на стилевые аналогии устюжской манеры иконописания и иркутских икон. Л. И. Шаповалова продолжительное время собирала материал в местных архивах и выявила большое число иконописцев, работавших в Енисейске и Красноярске [248]. В своих публикациях она изложила историю иконописания в этих старейших сибирских городах. Н. Н. Исаева комплексно исследовала «Художественное наследие Приенисейского региона (ХУШ-начало Х1Хвв.). Проблемы иконографии и стиля» (1997).

Вопросы сибирской иконописи обсуждались на межзональных конференциях по проблемам сибирского искусства, проходивших в 80-е годы в Новосибирске и Иркутске, а также во Всесоюзном научно-исследовательском институте искусствознания в Москве. В 1999 г. в издательстве «Иртыш» (Омск) опубликован комплексный труд, в котором собраны каталожные данные и статьи «Сибирская икона» [248]. В нем изложен материал, накопленный сибирскими исследователями XX в., и представлено развитие иконописания в сибирских художественных центрахТюмени, Тобольске, Верхотурье, Невьянске, в Далматском Успенском монастыре, Томске, на Алтае, в Енисейске, Красноярске, Иркутске и др.

Расширилась география и тематика исследований на эту тему, изменился характер историко-культурных исследований, он переходит в стадию новых поисковых моделей. Так, многие исследователи обращаются к новым методикам: областных культурных «гнезд», диалогу культур. Регулярными становятся научные и научно-практические конференции, участниками которых являются историки, этнографы, искусствоведы, краеведы, музейные работники Омска, Читы, Томска, Челябинска, Барнаула, что свидетельствует о выходе из рамок узко отраслевой модели и объединении вокруг общего объекта — сибирской культуры.

Последнее десятилетие XX в. было особенно плодотворным: в научный оборот были введены новые материалы, возвращены имена и наследие местных художников, усилился поиск новых подходов к историко-культурной проблематике, к ее междисциплинарному анализу на стыке этнокультурных, социокультурных и урбанистических разработок.

Внимание к истории художественных явлений, происходивших вне столичных городов, необычайно возросло за последние годы. Во многих сибирских центрах вышли или готовятся к изданию биобиблиографические, историко-краеведческие словари и справочники. Так, в очерке омского искусствоведа Л. П. Елфимова предпринята попытка обозначить основные этапы развития художественной жизни Омска, приведен ряд впервые опубликованных фактов ее истории, а накопленный иркутским исследователями Ю. П. Лыхиным и Т. А. Крючковой биографический и библиографический материал позволил издать справочник «Иконописцы, мастера и художники Иркутска (XVII-1917)» — капитальный труд, включающий 442 персоны.

Таким образом, на всех историографических этапах исследователями различных отраслей исторической науки был внесен определенный вклад в изучение истории художественной культуры Сибири и, в частности, изобразительного искусства. Однако степень изученности интересующей нас темы недостаточна: в силу характера иконописной живописи основная часть произведений не атрибутирована, хотя накоплен немалый арсенал сведений об иконописцах, работавших в городах Западной Сибири, сведения о зарождении светской живописи фрагментарны. Чрезвычайно мало сведений о монументальной храмовой живописи, ее характере и стилистике. Не проанализированы трансформации в стилистике церковной живописи, происходившие в результате влияния западных и восточных художественных традиций. Пока не представлена общая картина развития и становления изобразительного искусства в Сибири.

Заключение

.

Подводя итог исследования, можно сделать следующее заключение:

1. Русские, заселяя территорию Сибири, принесли сюда все составляющие художественной культуры, характерные для европейской России. Живопись, в форме иконописи, занимала одно из основополагающих мест, так как теснейшим образом была связана с мировоззрением русского православного народа. Икона играла важную роль в обществе, укрепляя веру и морально-нравственные устои сибиряков. Сосредоточение духовной православной культуры за Уралом происходило вокруг Тобольского Архиерейского дома, поэтому Тобольск можно назвать главным центром иконописания в ХУП-ХУШ вв. и очагом художественный жизни. Здесь работали мастера, имевшие высокий уровень профессиональной подготовки. Их произведения отправлялись в храмы не только западносибирских, но и восточносибирских городов, да и сами иконописцы направлялись в отдаленные сибирские города и монастыри для работы и обучения там местного населения.

2. Круг художников, работавших в западносибирском регионе в XVIIначале XIX века, достаточно широк. Он определялся той исторической ситуацией, которая была характерна для развития художественной жизни в Сибири. Так, на первом этапе становления сибирской иконописи здесь проявили свои способности представители Русского Севера во главе с новгородцами. Следовательно, и образы, наиболее почитаемые там, и специфика северного письма нашла отражение в сибирской иконе. На следующем этапе, а это вторая половина XVII века, сложилась местная художественная традиция, она во многом уже испытывала влияние иконописных школ центральной России: Строгановские письма, стилистические особенности Оружейной палаты. В начале XVIII века в консервативные формы сибирской художественной жизни внедряются тенденции европейской культуры, через творчество украинских мастеров. Они принесли с собой принципы «украинского барокко», которые, трансформируясь на новой территории, послужили своеобразному взлету этой стилистической «волны». Она, соединяясь с тенденцией столичного художественного вкуса, заявит о себе во второй половине XVIII века как «сибирское барокко», проявляя себя до середины XIX века.

3. Как уже было сказано выше, сибирская иконопись XVII века активно восприняла стилистические признаки и вкусы таких областей российского государства как Русский Север и центральная Россия. Начиная с ХУШвека, в живопись Сибири испытала активное южно-русское влияние. Согласно культурно-преобразовательным реформам Петра I Россия должна представить государство европейского типа. С этой целью в сибирскую провинцию назначались деятельные и предприимчивые руководители как светские, так и духовные. Первые активно привлекали к художественной жизни в Сибири одаренных самоучек и ссыльных, среди которых были и русские живописцы, получившие образование в Европе или в столице, и шведы, поляки, обладавшие навыками изобразительной грамоты. Немало способствовали проведению официальной политике сибирские архиереи-украинцы. Благодаря их стараниям появилась возможность реализации художественных тенденций максимально приближенным к европейским.

4. Русские, закрепившись на территории Зауралья, привнесли сюда художественную культуру, состоявшую из разных живописных школ.

Смело синтезируя их признаки, ориентируясь на установки миссионерской политики и на обший уровень русских переселенцев, художники формируют новые стилистические особенности живописного языка. Иконописные сюжеты нередко доподлняются мотивами, взятыми из реальной жизни современников. В XVIII веке широкое распространение получает светская живопись. Социальное положение сибирских художников, вышедших из среды мещан, ремесленников и.

177 даже купцов, раскрывает немаловажную особенность: они, как правило, совмещали потомственный род занятий с изобразительным творчества, а это не могло сказаться на уровне их мастерства. Произведения таких художников отличаются полупрофессионализмом, самодеятельной природой. Вцелом, художественная жизнь западносибирских городов отличалась замкнутым характером, поэтому те или иные стилистические или типологические формы привнесенные извне и переработанные согласно новых условий, длительное время репродуцировались. Поэтому общий характер местной художественной культуры сохранял особенности свойственные примитиву.

5. Используя метод сравнительного анализа, была проведена классификация иконописных и живописных произведений из коллекций ТГМИИ,.

ТГИАМЗ, собраний ЦАК иконописной школы, храмов Тобольска и.

Тюмени с привлечением опубликованных материалов по другим западносибирским музеям. Проделанная работа позволила определить характер иконописных произведений, написанных в традициях древнерусского искусства. По живописной манере эти иконы различные.

Однако ряд общих специфических черт в них присутствует. Например, выразительность глаз, подчеркнутая графическим абрисом, активное высветление ликов, использование графических приемов в живописном строе иконы, контрастное соотношение света и тени. Все эти особенности явились результатом относительно молодой сибирской художественной среды. В XVIII в. каноническая икона была вытеснина наперефирию тенденциями живоподобия, привнесенными западноевропейской культурой. Каноническая икона теперь предназначалась только для средних и низших сословий. Заказчик этой среды позволил упростить последовательность и тщательность исполнения образов, что снизило художественный уровень западносибирской иконописи, но живопись обогатилась западноевропейскими традициями. В XVIII веке сибирские иконы воспринимая всю полифонию западноевропеских влияний, куда.

178 вошли художественные образы польско-украинской культуры, широко бытовавшие западноевропейские гравированные изображения, не взирая на конфессиональные разногласия православия с европейскими христианскими учениями, подчас копировали европейские образцы. Новая художественная концепция, утвердившаяся в столице, к середине XVIII века находит проявление в сибирском искусстве. Живописцы, воспитанные в традициях барочного и академического стилей, проявляют свой талант в светских жанрах живописи.

6. Особые историко-культурные условия Сибири способствовали многогранному проявлению портретного жанра как устойчивой формы идейных аспектов, актуальных в Сибири. Рассмотренные произведения являются своеобразной составной частью городской ветви народной художественной культуры. Вплоть до середины XIX века архаические черты сохранялись в портретах церковнослужителей. Художественные образы в них наделены двойственностью природы: индивидуально-этическое начала находится в незримом конфликте с архаизмом эстетических средств, восходящих к концу XVII — началу XVIII веков. Композиция портретов Ермака репрезентативна. Устойчивость этого исторического портрета обеспечивается системой эстетических установок, восходящих к иконописанию, поэтому образ трактуется как «предстояние» идеального героя перд миром. Отстаивая идеологическую независимость своих культурных традиций сибирские художники создавали образы сатирического характера. Попытки освоения новых художественных конструкций, разработанных русским искусством XVIII века, предпринятых сибирскими мастерами дали положительные результаты: к концу XVIII века портреты представителей сибирской администрации, бытовой портрет сибиряков имели широкое распространение. Значительно меньше по количеству представлены другие жанры живописи. В них также архитипические черты находятся в тесном соединении со стилистическими особенностями эпохи.

Показать весь текст

Список литературы

  1. H. А. Иоанн Максимович //ТГВ. 1857, № 21. С. 190−192.
  2. Н. А. Материалы для истории христианского просвещения Сибири. //ЖМНТ. 1854, № 2−3.
  3. Н. А. О старинных каменных строениях в Тобольске. //ТГВ. 1864, № 45. С. 386.
  4. Н. А. Старинные иконы в Тобольской епархии //Известия Императорского археологического общества. Т. 1. СПб., 1859.
  5. Н. В. Встреча в Тобольске в старину вновь прибывших преосвященных. // ТГВ. 1871, № 2.
  6. Д. В. История русской живописи от XVI по XIX столетие. СПб., 1913.
  7. В. Н. Рисунки «Истории Сибирской» С. У. Ремезов: Проблемы атрибуции //Древнерусское искусство: Рукописная книга. Вып. 2. М., 1974. С. 175−196.
  8. М.П. Сибирь в известиях иностранных путешественников и писателей. Иркутск, 1932. С. XLVIII.
  9. Т. В. В. Боровиковский и русская культура ХУ111-Х1Хвв. М., 1975.
  10. Т. В. Некоторые проблемы изучения русского искусства ХУ111 века. //Русское искусство ХУ111 в. Материалы и исследования. М., 1973.
  11. . М. В. Искусство Древней Руси.М., 1969.
  12. . М.В. Этюды по истории русского искусства. Т. 1−2. М., 1967.
  13. А. И. Домонгольский период древнерусской живописи. //Вопросы реставрации. Вып. 2. 1928. С. 102−180.
  14. В.И. Древнерусская живопись в собрании Павла Корина. М., 1966.
  15. В.И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи: Государственная Третьяковская галерея. Т. 1−2. М., 1963.
  16. А. И. В. JI. Боровиковский. М., 1946.
  17. В. А. Народные росписи Урала и Приуралья: Крестьянский расписной дом. Л., 1988.
  18. Белецкий.П. Украинская портретная живопись XVII—XVIII вв. JL, 1981.
  19. И. Краткий очерк 300-летнего существования Тобольска //ТГВ. 1887, № 23. С. 13.
  20. В. Г. Русская живопись XVII в. М., 1984.
  21. И. Путешествие по восточной Сибири. Ч. 1. СПб., 1856.
  22. Ф. И. Исторические очерки русской словесности и искусства Т. 1−2. СПб., 1861.
  23. Ф. И. Общие понятия о русской иконописи. М., 1866.
  24. Ф. И. Русский лицевой Апокалипсис: Свод изображений из лицевых апокалипсисов по русским рукописям с XVI-ro века по XIX СПб., 1884.
  25. О. И. Древнерусское искусство в собрании Екатеринбургского музея изобразительных искусств: Буклет. Екатеринбург, 1992.
  26. М. Сказ о герое епископе Ер-Маре, он же Ермак Тимофеевич // Наука и религия. 1995, № 10.
  27. А. И. О портретах Петра Великого. М., 1872.
  28. Н. Г. К истории иконописания Западной Сибири // Традиционные обряды и искусство русского и коренных народов Сибири / Отв. ред. JI. М. Русакова, Н. А. Миненко. Новосибирск, 1987.
  29. Н. Г. Народная икона Новосибирской области // Музей 4. М., 1984.
  30. Н. Г. Святые Сибири // Земля Сибирь. 1992, № 2. С.54−58.
  31. Н. г. Старообрядческие иконы с врезными произведениями медного литья // Русское медное литье: Сб. ст. / Сост. С. В. Гнутова. Вып. 1. М., 1993. С. 8187.
  32. Н. Г. Тобольские иконостасы ХУ111 в.: (опыт реконструкции по документальным источникам) // Проблемы и традиции древнерусского искусства: Материалы науч. конф. Иркутск, 1990. С. 11−12.
  33. Н. Г. У истоков сибирской иконописи // Культурно-бытовые процессы в русской Сибири ХУ111 начала ХХв. Новосибирск, 1985.
  34. Н.Г. Сибирское искусство XVII -начала XX: Каталог. Иркутск, 1988.
  35. Вещь в контексте культуры: Материалы конф. ГМИР. СПб., 1994.
  36. Г. И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. Х1Хв. М., 1986.
  37. Г. И. О понятиях «школа» и «письма» в живописи Древней Руси //Искусство. 1972. № 6.
  38. Виршевая поэзия (первая половина XVII века). М., 1989.
  39. Вкладные книги Далматовского Успенского монастыря (последняя четверть XVII-начало XVIII века): Сб. документов / Сост. И. JI. Манькова. Свердловск, 1992.
  40. О. М. подписные и датированные иконы конца ХУ1 первой половины XVIII века из пермской коллекции // Подписные и датированные иконы из коллекции Пермской художественной галереи: Каталог выставки. Пермь, 1993. С. 3−5.
  41. О. М. Подписные строгановские иконы в собрании Пермской галереи // Строгановы и Пермский край: Материалы науч. конф. 4−6 февр. 1992. Пермь, 1992. С. 111−118.
  42. О. М. Строгановские иконы в собрании Пермской государственной художественной галереи // Искусство строгановских мастеров: Реставрация. Исследования. Проблемы: Каталог выставки. М, 1991. С. 85−114.
  43. Восточнохристианский храм: Литургия и искусство. СПб., 1994.
  44. Всемирная иллюстрация. 1882, № 726−727.
  45. Второе рождение портретов из Несвижа и Гродно. Каталог. Минск, 1983.
  46. Выставка портретов русских художников XVIII 1/3 XIX вв. М., 1964.
  47. Выставка русской портретной живописи за 150 лет. СПб. 1902.
  48. А. Г. Портрет как проблема изображения // Искусство портрета. М.-Л., 1928.
  49. А. Гатцука. 1882, № 52. С. 929.
  50. К. К. Выставка портретов русских достопримечательных людей. Собр. соч., Вып. 8. СПб., 1870.
  51. В. М. Об установлении лиц, изображенных на портретах, по форменному платью и орденам // Труды ГЭ. Вып. ХУ. Л., 1974.
  52. А. П. Древнехристианская символика Воскресения // Радость христианина. Кн. 5. 1896. С. 25−36.
  53. А. П. Из истории древнерусской иконописи. М., 1897.
  54. А. П. О греческом иконописном подлиннике. М., 1888.
  55. Г. В. К истории уральской иконописи ХУ111 Х1Хвв.: Невьянская школа // Искусство. 1987, № 12. С. 61−68.
  56. Г. В. К проблеме изучения старообрядческой иконописи // Культурное наследие Азиатской России: Материалы I Сибиро-Уральского исторического конгресса. Тобольск. 25−27 нояб. 1997 г. Тобольск, 1997. С. 161−162.
  57. Г. В. Невьянская икона: традиции Древней Руси и контекст Нового времени // Невьянская икона./ Науч. ред. Г. В. Голынец. Екатеринбург, 1997. С. 208−215.
  58. Г. В. Невьянская иконописная школа второй половины XVIII—XIX вв.. и ее стилистические особенности // Из истории художественной культуры Урала: Сб. науч. тр. Свердловск, 1988. С.32−44.
  59. Г. В. Уральская икона // Сезоны: Хроника российской художественной жизни: Ежегодник. М., 1995. С.74−85.
  60. Н. А. Невьянское иконописное наследие в музеях Екатеринбурга: Страницы истории // Невьянская икона/ Науч. ред. Г. В. Голынец. Екатеринбург, 1997. С. 216- 226.
  61. И. Э. Андрей Рублев // Вопросы реставрации. Вып. 1.1926. С. 40−45.
  62. И. Э. Феофан Грек. Казань, 1922.
  63. Грищенко Русская икона как искусство живописи // Вопросы живописи. Вып. 3. М&bdquo- 1917.
  64. И. Л. Эстетические представления людей XVII столетия// Проблемы истории СССР М., 1978.
  65. Датированные и подписные иконы XVI—XX вв.еков из собрания Государственного Эрмитаж. Каталог. СПб., 1991.
  66. Е. И. Иконостасы в Екатеринбурге // Вечерний Свердловск. 1991. 17 июня.
  67. Н. А. Андрей Рублев и художники его круга. М., 1972.
  68. Л. История подлинного нерукотворного образа Христа Спасителя на основании свидетельства византийских писателей// Православная икона. Канон и стиль. М. 1998.
  69. Деревянная скульптура XVII—XIX вв. из фондов Пермской галереи: Католог выставки / Авт.-сост. О. М. Власова. Пермь, 1985.
  70. Древнерусская традиция в культуре Урала: Материалы науч.-прак. конф. 28−30 апр. 1992 г. / Сост. Г. И. Пантелева. Челябинск, 1992.
  71. Древние церковные грамоты Восточно-Сибирской миссии. Казань, 1875.
  72. М. И. Неизвестные портреты lA XVIII в.// Труды ГИМ. Bbin.XIV. М., 1941.
  73. С. Каталог историко-художественной выставки русских портретов, устраиваемой в Таврическом Дворце в пользу вдов и сирот, павших в бою воинов. СПб., 1905.
  74. О. Изобразительное искусство в России lA XVIII в. Проблемы становления художественных принципов нового времени. М., 1987.
  75. О. Портрет петровского времени и проблема сходства //Вестник МГУ. Сер. № 8, история. 1979, № 5.
  76. Евсевий Памфил. Церковная история. 1,13. М., 1993.
  77. И. А. Чудотворные иконы Томской епархии // Традиции и современность. Сб. ст. Тюмень, 1998. С. 67−73.
  78. И. А. Томский иконописец Серапион Вепрев // Православие и Россия: прошлое, настоящее, будущее. Томск, 1998. С. 133−140.
  79. Ермак завоеватель Сибири. М., 1827.
  80. Живописная Россия. Западная Сибирь. Т.2. СПб., 1884.
  81. Г. Живопись Новгорода, Пскова и Москвы на рубеже XVI—XVI вв.. // Труды секции истории искусства Ин-та археологии и искусствознания РАНИОН. Т. 3. М., 1928. С. 115−119.
  82. Г. Московская живопись середины XIV в. М., 1928.
  83. И. Е. Материалы для иконописания // Русский художественный архив. Вып. II-III. СПб., 1894.
  84. М. И. О коллекции иконописи в Шадринском музее// Шадринская старина: Краеведческий альманах. Шадринск, 1993.
  85. М. И. Шадринские иконописцы// Шадринская старина: Краеведческий альманах. Шадринск, 1993. С. 83−85.
  86. Из истории художественной культуры Урала: Сб. науч. тр. Свердловск, 1988.
  87. Из новых поступлений. Каталог выставки из фонда Музея им. Андрея Рублева 1988−92. М., 1995.
  88. Изображения людей знаменитых в Малороссии. М., 1844.
  89. Иконостас. Происхождение-развитие- символика/ Ред.-сост. А. М. Лидов. М., 2000.
  90. Иконы Сергиево-посадского Музея-заповедника. Сергиев Посад, 1996.
  91. Иконы Строгановских вотчин XVI—XVII вв. Каталог-альбом. М., 2003.
  92. Т. В. И. Я. Вишняков. Жизнь и творчество. М., 1986.
  93. Т. В. Римская-Корсакова С. В. А. Матвеев. М., 1981.
  94. В. Н. Иконописец П. А. Павлов// Шадринская старина: Краеведческий альманах. Шадринск, 1993. С. 87−93.
  95. Иркутские иконы. Католог. Автор-сост. КрючковаТ. А. М., 1991
  96. Иркутский областной художественный музей. Каталог. JL, 1961.
  97. Искуссво христианского мира. Сб. ст. Вып. 1−2. М., 1996,1998.
  98. Искусство Древней Руси: Проблемы иконографии. М., 1994.
  99. Искусство портрета. Сб. статей. М., 1928.
  100. Искусство христианского мира. Вып. 1−3. М., 1996−1999.
  101. Истории русского искусства. Под ред. И. Э. Грабарь. Т. 6. М., 1915.
  102. Исторический опыт освоения Сибири. Новосибирск, 1986.
  103. История русской Церкви. Макарий Митрополит Московский и Коломенский. Кн. 1У. Ч. 2.
  104. Каганович A. J1. Лосенко и русское искусство середины XVIII столетия. М., 1963.
  105. Н. В. «Живописи искусен по своей части.» // Крепостные и забытые живописцы Прикамья конца XVIII-первой половины XIX в.: Каталог выставки / Сост. Н. В. Казаринова. М., 1990.
  106. Н. В. Из истории иконописания и иконопочитания в Пермской губернии XVIII-начала ХХв. // Мир русской провинции и провинциальная культура. СПб., 1997.
  107. Н. В. Изобразительное искусство на вотчинных заводах Строгановых в Прикамье конец XVIII-первая половина Х1Хв.) // Строгановы и Пермский край: Материалы науч. конф. 4−6 февраля. Пермь, 1992. С. 82−87.
  108. Н. В. Народные сибирские иконы // Творчество. № 8.1973.
  109. Н. В., Егорова Е. И. Письма крепостного художника // Панорама искусств-9. М., 1986. С. 5−72.
  110. Каталог выставки портретов русских достопримечательных людей на постоянной выставке Общества любителей художеств. М., 1870.
  111. Н. История русского искусства XVIII в. М.- Л. 1940.
  112. Т.М. Северные иконописцы. Архангельск, 1998.
  113. Н. П. Византийские церкви и памятники Константинополя. Одесса, 1886.
  114. Н. П. Изображение русской княжеской семьи в миниатюрах XI века. СПб., 1906.
  115. Н. П. Иконография Богоматери. Т.1−2. СПб., 1914−1915.
  116. Н. П. Иконография Иисуса Христа. Лицевой иконописный подлинник. М, 2001.
  117. Н. П. История византийского искусства и иконографии по миниатюрам греческих рукописей. Одесса, 1876.
  118. Н. П. Лицевой иконописный подлинник: Иконография Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христ. СПб., 1905.
  119. Н. П. О научных задачах истории древнерусского искусства. СПб., 1900.
  120. Н. П. Русская икона. Прага, 1928−1933.
  121. Н. П. Русские клады. СПб., 1898.
  122. Н. П., Толстой И. Русские древности в памятниках искусства. Т. 1−6.
  123. А. Н. Очерки культурной жизни Сибири XVIII-нач. XIX в. Новосибирск, 1974.
  124. Н. В. В раннем Екатеринбурге (1723−1781 гг.) // Очерки истории Урала. Вып. 4. Екатеринбург. 1997.
  125. Костромские портреты. Выставка. XVIII—XIX вв. Л., 1971.
  126. Костюм в России XVIII- начала Х1Хв. Каталог выставки. Л., 1962.
  127. А. С., Побединская А. Г. Русские иконы XVI-начала ХХв. с надписям, подписями и датами: Каталог выставки. Государственный Эрмитаж. Л., 1990.
  128. О. Н. русская икона XVI XXI вв. в постоянной экспозиции ООМИИ им. М. Врубеля, Омск, 2002.
  129. КрючковаТ. А. Иркутское барокко. М., 1993.
  130. Т. А. История иконописания в Иркутске 1660-е гг. 1920 г.// Автореферат. Иркутск, 2000.
  131. Т. А. История иконописания в Иркутске 1660-е гг. 1920 г. Автореферат. Иркутск.2000. С.23
  132. И. А. Барочные традиции и просветительские идеалы в европейском портрете XVIII в.// Проблемы портрета. Материалы научной конференции (1972 г.). М., 1974.
  133. В. Н. Андрей Рублев и его школа. М., 1966.
  134. В. Н. Искусство Новгорода. М.-Л., 1947.
  135. В. Н. История византийской живописи. Т.1−2. М., 1947.
  136. В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. М., 1983.
  137. В. Н. Феофан Грек и его школа. М., 1961.
  138. В. Из истории искусства Сибири // Художник. 1967, № 2.
  139. Н. Ф. Рокотов. М., 1959.
  140. Латвийский портрет в Рунделе. Каталог выставки. Рига, 1975.
  141. А. Портреты Г. Островского // Искусство. № 12,1979.
  142. Г. В. Русская живопись первой половины XVIII в. М.-Л., 1938.
  143. Т. А. И. Н. Никитин. Жизнь и творчество. Л., 1976.
  144. Летописи Сибирские Новосибирск, 1991. С. 200.
  145. Л. Русское искусство X—XVII вв.. М., 2000.
  146. Н. П. Историческое значение итало-греческой иконописи. СПб., 1911.
  147. Н. П. Материалы для истории русского иконописания. Ч. 1−2. СПб., 1906.
  148. Ю. М. Поэтика бытового поведения в русской культуре ХУ111 в.// Ученые записки Тартуского гос. университета. Труды по знаковым системам. Вып.4.У111. Тарту, 1977.
  149. A. M. Исторический альбом портретов известных лиц ХУ1-ХУ111 вв. СПб., 1870.
  150. Львовский портрет ХУ1-ХУ111 столетия. Каталог выставки. Киев, 1967.
  151. Макарий архимандрит (Веретенников) И всея Сибири чудотворец. //Религия и церковь в Сибири. Сборник научных статей и документальных материалов. Вып. 16. Тюмень, 2002.
  152. Макарий. Описание города Верхотурья. СПб., 1854. С.29−30.
  153. Г. В. Иконы «Успение» и «Троица» из собрания краеведческого музея и монастыря г. Далматова// Культура Зауралья: исторический опыт и уроки развития: Сб. науч. тр. Курган, 1997. С. 90−94.
  154. Г. В. Коллекция иконописи в Курганском областном художественном музее// Курганский областной художественный музей и культура края: Сб. материалов науч. конф., посвященной 10-летию музея / Ред.-сост. А. Д. Львов. Курган, 1993. С. 13−17.
  155. Г. В. Художественное убранство храма в с. Введенское: Влияние творчества художников-академистов// Итоги и задачи регионального краеведения: Материалы Всерос. конф. по историческому краеведению. Ч. 2. Курган, 1997. С. 51−54.
  156. А. С. Художественная школа в Нижнем Тагиле
  157. Ю. Г. Портрет Дмитрия митрополита Ростовского из собрания ГТГ // Русское искусство XVIII в. Материалы и исследования. М., 1973.
  158. И. А. Истоки формирования и основные особенности сибирской иконы // Традиции и современность: Сб. ст. Тюмень, 1998. С. 64−66.
  159. И. А. К вопросу о сложении иконописных традиций Урало -Сибирского региона // Сборник научных трудов Тюменского музея изобразительных искусств. Вып. 3. Тюмень, 2002. С. 52−55.
  160. И. Л. Вкладные книги Далматовского Успенского монастыря (последняя четверть XVII-начало XVIII вв.)// Сб. документов. Свердловск, 1992.
  161. И. Л. История урало-сибирских монастырей как предмет изучения // Культурное наследие Азиатской России: Материалы I Сибиро-Уральского исторического конгресса. Тобольск. 25−27 нояб. 1997 г. Тобольск, 1997. С. 105−106.
  162. Г. Книга иконных образов. Т. 1-Й. СПб, 2001.
  163. А. Письма о Восточной Сибири. М., 1827.
  164. Н. Г. Развитие барочных традиций в сибирской иконе (на примере недавно открытых икон «Успение» и «Вседержитель» из собрания ОГИК музея).// Сибирский краевед. 2003, № 1. Омск,
  165. Н. Г. Реставрация и исследование портрета царя Алексея Михайловича. // Известия ОГИК, № 3. Омск.
  166. H. Е. Данилова И. Е. Живопись XVIII в. // История русского искусства. Т. 4. М., 1959.
  167. В. Г. Материалы к истории иконописания и живописи в Западной Сибири // Записки Тюменского общества научного изучения местного края. Вып. 1. Тюмень, 1924. С. 158−161.
  168. С. Б. Историко-художественные предпосылки возникновения и развития портрета в ХУ11 в.//От средневековья к Новому времени. Материалы и исследования по русскому искусству ХУ111 1 пол. XIX в. М., 1984.
  169. С. Б. Парсуна, ее истоки и традиции//Автореферат. М., 1985.
  170. А. А., Софронова Л. А. Эмблематика и ее место в искусстве барокко // Славянское барокко. Историко-культурные проблемы эпохи. М., 1979.
  171. . Кн. 2. Ч. 5. 1849. № 20. С. 62.
  172. Москвитянин.4. 4. 1851, № 16. Сс. 418−426.
  173. Московские ведомости. 1881, № 140. С. 3.
  174. П. И. Изобразительное искусство Томска. Новосибирск, 1974.
  175. Невьянская икона / Науч. ред. Г. В. Голынец. Еактеринбург. 1997.
  176. Невьянская икона: Двунадесятые праздники. Календарь на 1998 г. /Авт.-сост. Н. А. Гончарова. Екатеринбург, 1997.
  177. Неизвестные и забытые портретисты XVIII—I пол. Х1Хв. Выставка. М., 1975.
  178. А. И. Возникновение московского искусства. Т. 1. М., 1929.
  179. А. И. Древнерусское изобразительное искусство. М., 1937.
  180. Т.В. Древнерусское искусство в собрании Загорского музея. M., 1969.
  181. А. П. Парсунное письмо в московской Руси// Старые годы. 1909, июль-сентябрь.
  182. Новые имена в художественной культуре Урала: Художники-педагоги XVIII-начала ХХв.: Библиогр. справочник /Сост. А. С. Максяшин. Е. И. Егорова. Екатеринбург, 1997.
  183. Новые открытия советских реставраторов. Солигалические находки. М., 1976.
  184. Общественный быт и культура русского населения Сибири. Новосибирск, 1983.
  185. Е. С. Портрет в русском искусстве ХУ11 в. М., 1955.
  186. H. Н. Библиотека Сибирского митрополита Игнатия// Ученые записки МГУ. 4.5. М., 1889.
  187. Н. «Троица» или «Пятидесятницы»// Филосифия русского религиозного искуссства: Сб. / Под. ред. Н. К. Гаврюшина. М., 1993. С. 375 -384.
  188. К., Шнипер А. Иконы чудо духовного преображения. М., 2001.
  189. Описание записных книг и бумаг старинных Дворцовых приказов 1548—1725 / Сост. А. Викторов. Вып. I. М., 1817.
  190. Описание мужского Далматовского Успенского монастыря. Пермь, 1858.
  191. Опись Московской оружейной палаты. Ч. II. Кн. III. M., 1884.
  192. JI. В. Христианство в понимании русских крестьян пореформенной Сибири // Общественный быт и культура русского населения Сибири. Новосибирск, 1983.С. 145.
  193. . В. Искусство промышленного Урала (1700−1861). М., 1965.
  194. Г. Г. Святой праведный Симеон Верхотурский чудотворец // Культура Зауралья: исторический опыт и уроки развития: Сб. Курган, 1997. С. 94−99.
  195. Памятная книжка Тобольской губернии за 1884. Тобольск, 1881.
  196. Памятники русской культуры Va XVIII в. в собр. ГЭ. Каталог. M.-JI. 1968.
  197. А. А. Далматовский Успенский монастырь центр иконописания в Зауралье XVII в. // Культура Зауралья: исторический опыт и уроки развития. Курган, 1997. С. 83−90.
  198. А. А. Иоакинф Камперов настоятель Далматовского Успенского монастыря// Итоги и задачи регионального краеведения: Материалы Всерос. конф. по историческому краеведению. Ч. 2. Курган, 1997. С. 38−41.
  199. Пермские епархиальные ведомости. 1867, № 14.
  200. П. Н. Русские живописцы пенсионеры Петра Великого// Вестник изящных искусств, издаваемый при Императорской Академии художеств. Т. 1. Вып. 1. СП6., 1883.
  201. П. Н. Цензура иконописания в начале XVIII в. СПб., 1875.
  202. О.И. Московская школа живописи при Иване IV. М., 1972.
  203. Поздняя русская икона: Конец XVIII Х1Хв.: Каталог выставки / сост. И. Ярыгина- Авт. ст. И. Ярыгина, А. Мальцева, Г. Беловолов. СПб., 1994.
  204. Н. В. Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских. СПб., 1892.
  205. Польский портрет (из собраний музеев Польской Народной республики). Каталог. М., 1976.
  206. О. А. Шедевры русской иконописи XVI—XIX вв.. М., 1999.
  207. Портрет петровского времени. Каталог выставки. М., 1978.
  208. Портреты Именитых мужей Российской церкви. М., 1843.
  209. Послания блаженного Игнатия, митрополита Сибирского и Тобольского, изданные в «Православном собеседнике». Казань, 1855.
  210. Г. Г. Русский интимный портрет второй половины XVIII- начала XIX в. // Русское искусство XVIII в. Материалы и исследования. М., 1968.
  211. Н. Юго-западная часть Томской губернии в этнографическом отношении // Этнографический сборник, изданный Императорским Русским Географическим обществом. СПб, 1864. С. 148.
  212. А. А. Урал и Западная Сибирь в конце ХУ1-начале XVII в. М., 1972.
  213. Примитив в изобразительном искусстве. Материалы научной конференции. М., 1997.
  214. Примитив и его место в художественной культуры Нового и Новейшего времени: Сб. статей / Отв. ред. В. Н. Прокофьев. М., 1983
  215. М. Купеческий бытовой портрет. Л., 1925.
  216. Проблемы изучения материальной культуры русского населения Сибири. М., 1974.
  217. Проблемы портрета. Материалы конференции в ГМИИ им. А. С. Пушкина. М., 1970.
  218. Проблемы формирования и изучения музейных коллекций Государственного музея истории религии. Л., 1990.
  219. В. Н. Монументальное и станковое. К вопросу о содержательной основе понятий// Прокофьев В. Н. Об искусстве и искусствознании. М., 1985. С. 255.
  220. Л. Г. Иркутский областной художественный музей. Путеводитель. Отдел русского искусства. Л., 1967.
  221. И. А. Северные письма. М., 1968.
  222. Римская-Корсакова С. В. Атрибуция ряда портретов Петровского времени на основании техноко-технологического исследования // Культура и искусство петровского времени. Публикации и исследования. Л., 1977.
  223. Д. А. Подробный словарь русских гравированных портретов. СПб., 1886−89.
  224. Д.А. Обозрение иконописания в России до конца XVII века. СПб., 1856.
  225. А. И. Проблемы славянского барокко// Славянское барокко. Историко-культурные проблемы эпохи. М., 1979.
  226. Т. А., Колосницин В. И. Невьянская икона // Регион-Урал. 1997, № 6. С. 32.
  227. Т. А., Колосницин В. И. Уральская икона как носитель духовного богатства народа// Произведения искусства как социальная ценность: Сб. науч. тр. Свердловск, 1989. С. 174−185.
  228. Русская живопись XVIII начала XX вв. Каталог. Тюмень. 2001.
  229. Русская икона VI- начала XX веков. М., 2002.
  230. Русский портрет XVIII- начала Х1Хв. Каталог М., 1984.
  231. Русский портрет ХУШ-началаХ1Хв. Из собраний Киевского музея русского искусства, Харьковского художественного музея, Одесского художественного музея. М., 1984.
  232. Русское искусство позднего средневековья: Образ и смысл. М., 1993.
  233. Русское искусство эпохи барокко. Каталог выставки. Л., 1984.
  234. А. Вологодская икона. Центры художественной культуры земли Вологодской XIII—XVIII вв. М., 1995.
  235. А. В. Русская деревянная скульптура ХУ1-Х1Хвеков (к проблеме стиля) //Творчество. 1988, № 12.
  236. Ю. М. Встреча с белоликими// Уральский следопыт. 1991, № 10. С.2−3.
  237. Санкт-Петербургские ведомости. 1862, № 145. С. 637.
  238. И.П. Исследование о русском иконописании. Кн. 1−2. СПб., 1849.
  239. И. А. П. Анторопов. М., 1974.
  240. Т. А. Исторические портреты И. П. Аргунова// Русское искусство ХУ111 в. / Под ред. Т. Алексеевой. М., 1968.
  241. Серно-Соловьевич М. Поляк-конфедерат в Сибири// Русский архив. 1886, № 3. С. 278.
  242. Сибирская икона. Омск, 1998.
  243. Сибирские летописи. СПб., 1907.
  244. Сибирский вестник. 1821, № 14. СПб.
  245. Сибирское источниковедение и археология. Новосибирск, 1980.
  246. Сибирь XVII—XVIII вв. Новосибирск, 1962.
  247. А. А. Русские портретисты XVIIIb. М.-Пг., 1923.
  248. И. Пыскорский Преображенский ставропигиальный 2-го класса монастырь Пермь, 1869.
  249. П. А. Историческое обозрение Сибири. Кн. 1. СПб., 1886.
  250. П.А. Письма из Сибири 1826. М., 1828,
  251. И. М. Древности Российского государства. Т. 1−6. М., 1849−1853.
  252. И. М. О значении отечественной иконописи: Письма к графу А. С. Уварову. СПб., 1848.
  253. И. М. О стиле византийского художества, особенно ваяния и живописи, в отношении к русскому// Ученые записки МГУ. 4.6, 1834.
  254. И. М. Памятники древнего художества в России. М., 1850.
  255. И.М. Памятники московской древности с присовокуплением очерка монументальной истории Москвы. М., 1842−1845.
  256. Н. П. Древние изображения русских царей. СПб., 1881.
  257. Собрание портретов россиян знаменитых. Изд. П. Бекетовым. М., 1821- 1824.
  258. София Премудрость Божия. Выставка русской иконописи XIII—XIX вв. из собр. Музеев России. М., 2000.
  259. В. Ю. Кто же ты, Ермак Аленин?// «Родина». 1994, № 8. С. 37.
  260. В. Ю. Светочи земли сибирской. Екатеринбург, 1998.
  261. Союз художников СССР показывает собрание картин XVIII—XIX вв. из Зарайского музея. Каталог. М., 1982.
  262. И. Г. Иностранные и русские ордена до 1917 г. Л., 1963.
  263. Д. История украинской иконы Х-ХХ вв.Киев, 1996
  264. А. Старинные малороссийские портреты// Киевская старина. 1882, № 9.
  265. А. И. Тобольские и омские архипастыри. Омск, 1881.
  266. А. О церковных древностях Сибири. Тюмень, 2000.
  267. Л. И. Некоторые черты развития старопольского портрета XVII—XVIII вв..// Советское славяноведение. 1974, № 4.
  268. JI. И. Польские портреты из собрания Смоленской художественной галереи // Искусство. 1974, № 7.
  269. Тананаева JL И. Польский портрет XVII—XVIII вв.: К вопросу о «примитивных» формах в искусстве Нового времени// Советское искусствознание-77. Вып. 1. М., 1978.
  270. Тананаева JL И. Польское изобразительное искусство эпохи Просвещения. М., 1968.
  271. JI. И. Портретные формы в Польше и России в XVIII веке. Некоторые связи и параллели// Советское искусствознание-81. Вып. 1. М., 1981.
  272. Тананаева JL И. Сарматский портрет. М., 1979.
  273. JI. И. Шедевры Польской живописи// Художник. 1974, № 12.
  274. О.Ю. Икона и благочестие: Очерки иконного дела в императорской России. М., 1995.
  275. Тобольск: Материалы для истории города XVII-XVIII столетий. М., 1985.
  276. Тобольские епархиальные ведомости. 1882 -1917.
  277. Тобольский Архиерейский дом в XVII в. История Сибири. Первоисточники. Вып. IV. Новосибирск, 1994.
  278. Тобольский биографический словарь. Тобольск, 2003.
  279. Толковая библия и комментарий на все книги св. писания Ветхого и Нового заветов// Издание преемников А. П. Лопухина. СПб., 1904−1913- 2-е изд. Стокгольм: Институт переводов библии, 1987.
  280. В. Н. Геометрические символы. //Мифы народов мира. Т.1−2. М., 1982. С. 630−631- С.12−14,18−19
  281. Т. М. Два провинциальных портрета из Свердловского музея изобразительных искусств// Из истории художественной культуры Урала: Сб. науч. тр. Свердловск, 1988. С. 56−63.
  282. Е. Два мира в древнерусской иконописи. М., 1916.
  283. Е. Россия в ее иконе // Русская мысль. 1918.
  284. Е. Умозрение в красках. М., 1915.
  285. В. Боярин и оружничий Б. М. Хитрово и Московская Оружейная палата// Старые годы. 1909, июль-сентябрь.
  286. В. Забытые лица // Творчество. 1969, № 12.
  287. Тюменская областная картинная галерея. Русская живопись XVIII- начала Х1Хв. Каталог. Л., 1963.
  288. Уральская икона. Екатеринбург, 1998.
  289. Указатель для обозрения московской Патриаршей ризницы и библиотеки. Составитель архимандрит Саввой (Тихомировым). М., 1855.
  290. М.И. и В.И. Заметки о древнерусском иконописании: Св. Алимпий и Андрей Рублев. СПб., 1901.
  291. А.И. Очерки по истории русского искусства. Т. 1. М., 1910-
  292. А.И. Словарь патриарших иконописцев XVII в. М., 1917.
  293. А.И. Словарь русских художников XVIII в., писавших в императорских дворцах. СПб., 1913.
  294. А.И. Царские иконописцы и живописцы XVII в. Т. 1−4. 1913−1914.
  295. В.И. Очерки по истории иконописания. СПб., 1899.
  296. Д. Н. О смерти гибели и захоронении Ермака //Экономика, управление и культура Сибири XVIII -XIX вв. Новосибирск, 1965.
  297. Г. Иконные портреты русских царей // Вестник Общества древнерусского искусства. 1875, № 6−10.
  298. Г. Симон Ушаков и современная ему эпоха русской живописи // Сборник Общества древнерусского искусства на 1873 г. М., 1873.
  299. П. Обратная перспектива. //Труды по знаковым системам. Вып. 3. Учен. зап. Тартусского ун-та. 1985)
  300. П. Столп и утверждение истины. М., 1914.
  301. Художественная культура Пермского края и ее связи: Материалы науч. конф. 2124 февр. 1989 г. / Сост. Н. В. Казаринова. Пермь, 1992.
  302. Чегодаева-Гершензон Н. М. Д. Г. Левицкий. М., 1965.
  303. В. Г. Новое об эволюции русского портрета на рубеже ХУП-ХУШ вв.// Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1982. Л., 1984.
  304. Чудотворная икона в Византии и Древней Руси. М., 1996.
  305. В. А. Антирелигиозный музей в Тюмени// Ежегодник Тюменского областного краеведческого музея: 2000. Тюмень, 2001. С. 124−140.
  306. В. А. Жизнь-дорога, жизнь-молитва. Лекция о сибирских митрополитах Филофее Лещинском и Иоанне Максимовиче// Ежегодник Тюменского областного краеведческого музея: 1996. Тюмень, 1998. С.43−73.
  307. В. А. Из истории иконописи в Западной Сибири (обзор коллекции ТОКМ)// Ежегодник Тюменского областного краеведческого музея: 1993. Новосибирск, 1997. С.26−42.
  308. В. А. Священный уголок Сибири// Ежегодник Тюменского областного краеведческого музея: 1994. Тюмень, 1997. С.62−77
  309. В. И. Иконописцы и иконопродавцы по Вятской и Пермской провинциям во 2-й пол. XVIII в.// Труды Вятской ученой архивной комиссии. Вып. 2−3.1910.
  310. А. Т. Яков Борисов сын Лепехин: (из истории уральского старообрядчества конца ХУНв.)// Культура и быт дореволюционного Урала. Свердловск, 1989.
  311. Экономика, управление и культура Сибири ХУ1-Х1Х вв. Новосибирск, 1965.
  312. Энциклопедия Православной Святости. Т.1-И/ Авт.-сост. Рогов А. И., Парменов А. Г. М., 2003.
  313. О. Е. Образы Богоматери. Очерк византийской иконографии Х1-ХШ вв. М., 2000.
  314. С. Григорий Островский живописец из крепостных //Творчество. 1973, № 4.
  315. Ярославские портреты ХУШ-Х1Х вв. М., 1984.
  316. Ярославские портреты ХУШ-Х1Х вв. Ярославль, Углич, Рыбинск, Переславль-Залесский, Ростов. Каталог. М., 1980.
  317. Федоров-Давыдов А. А. Русский пейзаж XVIII начала XIX в. М., 1986.
  318. Российский государственный архив древних актов (г. Москва) РГАДА
  319. Ф.214. Оп. 1.Д. 914. Л. 113- Д. 1191. Л.85
  320. Ф. 214. Оп. 1. Д. 1191. Л. 225
  321. Ф.214. Оп. 1. Д. 853. Л. 118
  322. Ф. 271. Оп. 1. Д. 634. Л. 982
  323. Научный архив ТГИАМЗ (г. Тобольск)329. Ф. 8. Оп. 1.Д. 1.Л.21.
  324. Архив Свердловского краеведческого музея (г. Екатеринбург)330.1. СКМ. Д. 754. Л.29
  325. Шадринский филиал Государственного архива Курганской области (г. Шадринск) -ШФ ГАКО
  326. Ф. 224. Оп. 1. Д. 1056. Л. 8,10
  327. Ф. 224. Оп. 1.Д.253. Б. л.
  328. Ф. 224. Оп. 1. Д. 203. Л.1- Д. 781. Л. 3- Д. 177. Л.17- Д. 206. Л.71- Д. 959. Л. З
  329. Ф. 232. ОпЛ.Д. 216. Л. 2, 3
  330. Государственный архив Свердловской области (г. Екатеринбург) ГАСО
  331. Ф. 8. Оп. 1. Д. 639. Л. 251
  332. Ф. 8. Оп. 1.Д. 1 а. Л. 168 337. Ф. 8.0п.1.Д. 10а.Л.97
  333. Ф. 643. Оп. 1. Д. 348. Л. 3, 30-
  334. Ф. 24. Оп. 1. Д. 61. Л. 93 340. Ф. 8. Оп. 1. Д. 10а. Л.15
  335. Государственное учреждение Тюменской области государственнтый архив в г. Тобольске ГУТО ГА в Тобольске.
  336. Ф. 156. Оп. 26. Д. 863. Л. 55 об342. Ф. 156. Оп. 1. Д. 448
  337. Ф. 156. Оп. 4. Д. 820. Л.1 об.
  338. Ф. 156. Оп. 5. Д. 417. Л. 4345. Ф. 156, 1771 ед.хр. 97
  339. Ф. 156. Оп. 6. Д. 1533. Л. З
  340. Ф. 156. Оп. 1. Д. 1016. Л. л. 1−4
  341. Ф. 156. Оп. 1. Д. 2247. Лл. 4−7349. Ф. 156. Оп. 2.Д. 35.Л.73
  342. Ф. 156. Оп. 2. Д. 1082. Л. 15 об, 11
  343. Ф.156. Оп. 5. Д. 417. Л.4,4 об352. Ф. 156, 1790. ед.хр.61
  344. Ф. 156. Оп. 7. Д. 176. Л. 13
  345. Ф. 156. Оп. 2. Д. 35. Л. 21
  346. Тобольский государственный историко-архитектурный музей-заповедник (г.Тобольск) ТГИАМЗ
  347. Фонд фотографий кп 15 676/1−6
  348. Фонд редкой книги. Лл. 3−5
  349. Фонд редкой книги. Кн. 12 598 Л. 139 об
  350. ГУТО ГА. Ф. 156. Оп. 4. Д. 26. Л. 1−21. Фонд живописи ТГИАМЗ
  351. Спас Нерукотворный. дерево, х., м.- 109×86
  352. Успение Богоматери. дерево, темпера- 89×64
  353. Богоматерь Знамение, шитье, папье-маше, масло- 62,5×63,5 инв.223
  354. Свт. Филипп митроп.Московский. дерево, темпера- 34×28.363.364.365.366.367.368.369.370.371.372.373.374.375.376.377.378.379.380.381.382.383.384.385.386.387.388.389.390.391.392.393.394.395.396.397.
  355. Богоматерь Азовская. х., м. 159×105 ТМ 15 434.
  356. Св. Никола Можайский (скульптура) дерево, темпера- 120×67. Иоанн Богослов в молчании. дерево, темпера.- 42×36.
  357. Богоматерь на троне с предстоящими, дерево, темпера- 38×25. Воскресение Христово. 1759 г. дерево, м.- 26×21×2- инв.237
  358. Покров Богоматери над градом Тобольском, дерево, м.- 76×37,5- ТМ8246 История церкви или Апокалипсис. х., м. 197×176 инв.
  359. Воскресение Христово. х., м.- 190×130 инв.
  360. Иона во чреве кита. дерево, м.- 61,5×80,2×2,5- инв.273
  361. Свт. Николай. Господь Вседержитель Господь Вседержитель30×26,4×2,8- 13×36,5×1,5−54,5×47- 30,8×24- 85×68- 83×61−21,9×16,8×1,1- 16,4×12×1,8 17,5×13×1,3 31×26,7-
  362. Пр. Феодосий Тотемский. дерево, м.- Св. Иннокентий Иркутский, дерево, темпера- Коронование Богоматери. дерево, м.- Портрет патриарха Иоакима. х., м. 290×123-
  363. П-т Филофея митроп. Сибирского, х., м.- 299×124- П-т Иоанна митроп. Сибирского. металл, м. 63×67-
  364. П-т Варлаама (?) митроп. Сибирск. х., м.- 81×65-
  365. Вид подгорной части Тобольска. х., м- 100×76-
  366. И. Козлов. П-т Иоанна мит. Сибирского. х., м- 83×64- П-т Павла I митрополита Сибирского, х., м.- 83×67 П-т Макария (?) митроп. Сибирского, х., м. 76×53
  367. И. Козлов. П-т Павла II митроп. Тобол. х., м. 107×44 П-т Владимира (Алявдина) епископа Тобол. х., м
  368. П-т Амвросия архиепископ Тобольского х., м 76×59
  369. П-т Афанасия архиепископа Тобольск. х., м.- 82×65
  370. П-т неизвестного архиеп. х., м.- 87×69
  371. Д. Шелутков «Девушка с письмом». х., м.- 72×58
  372. П-т Елизаветы Пертровны. х, м.- 93×85
  373. П-т цесаревича. х., м.- 102×86
  374. Д. Шелутков. П-т молодого человека. х., м.- 52×38
  375. П-т мужчины средних лет. х., м.- 59×42
  376. П-т неизвестного. х., м.- 96×78
  377. П-ты Ермака. х., м.- 47×62,5
  378. П-ты Ермака. металл, м.- 57×63
  379. П-ты Ермака. х., м.- 56×68инв. 198 инв.60инв.4 инв.269 инв.263 инв. 268 инв.98 инв. 116 инв. 118 инв. 28 ТМ20 917 ТМ 154 461. ТМ 154 351. ТМ82 451. ТМ91 995 ТМ9194 ТМ9196
  380. П-ты Ермака. х., м.- 56×68 ТМ9197
  381. П-ты Ермака. х., м.- 68×56 ТМ9198
  382. П-ты Ермака. х., м.- 42×48.5 ТМ9199
  383. П-ты Ермака. металл, м.- 35,4×25,7 ТМ15 276 414. П-т Ермака. х. м- 73×56 415. П-т Ермака. х., м.- 62×50
  384. Мужской портрет. х., м.- 78×57
  385. П-т М. М. Сперанского. х., м.- 51×66,5
  386. П-т М. И. Кутузова. х., м.- 52,5×43 ТМ15 441
  387. П-т П. Д. Горчакова. к., м.- 22,6×17.6 ТМ15 267
  388. Вид нагорной части Тобольска. х., м. 59×72 ТМ8234
  389. Тобольский Знаменский монастырь. дерево, м. 44×37 ТМ8247
  390. Вид нагорной час. Тобольска х., м. 100×76 ТМ8236
  391. Св. Иероним х., м. 89×71 ТМ154 521. Фонд иконописи ИОХМ
  392. Богоматерь Корсунская. х., т. 152×154- И-17
  393. Пр. Сергий Радонежский. дерево, темпера- 159×88×4.8- И-1.
  394. Богоматерь Владимирская. дерево, темпера- 145×105×4,4- И-34.
  395. Богоматерь Смоленская. дерево, темпера- 122×101×4,5- И-33.
  396. Иоанн Предтеча дерево, темпера- 125×43×4- И-12.
  397. Агнец Божий х., м. 74×73 Ж-53 430. (а) Спас Нерукотворный (хоругвь) дерево, темпера- 74×58×1 И-59 431. (6) Крещение (хоругвь). дерево, темпера- 74×58×1 И-59
  398. Спас Нерукотворный. дерево, темпера- 79×60×4 И-24
  399. Флор и Лавр. дерево, темпера- 91×75×4,5 И-2
  400. ИоаннБогослов в молчании, дерево, темпера. 117×93×3,5 И-291. Фонд иконописи ЦАК
  401. Св. Медост. дерево, темпера. 73.5×54,5×2,5 НВ128
  402. Спас Нерукотворный. дерево, темпера- 64, 5×57,5×3, 2- ОСНт54
  403. Св. Никола Можайский (скульптура) дерево, темп. 77×36×8- ОСНтШ
  404. Богоматерь Троеручица. дерево, темпера- 87,5×70×2,8- ОСНт 109
  405. Спас Нерукотворный. дерево, темпера- 89,5×69×2,8- ОСНтПО
  406. Богоматерь Казанская. дерево, темпера- 97×79×3,5- ОСНт55
  407. Богоматерь Смоленская. дерево, темпера- 89×69×2,8- ОСНт71
  408. Благовещение. дерево, темпера- 54×45×2,7- ОСНт01
  409. Иоанн Богослов в молчании, дерево, м.- 36×28×2,6- ОСН125
  410. Коронование. дерево, темпера- 50,5×43×3,2- ОСНт93
  411. Богоматерь. дерево, м.- 62×43,5×2,7- ОСНм16
  412. Св. Екатерина. дерево, м.- 107×52,7×2,5- ОСНм82
  413. Царь Царем. дерево, м.- 71,7×59,2×2,6- ОСНм41
  414. Богоматерь. дерево, м.- 105×98,6×3 ОСНм17
  415. Воскресение Христово. дерево, м., 54×41×3- ОСНмЗО
  416. Распятие с предстоящими, дерево, м.- 89,6×86,5×3- ОСНм182
  417. Собрание Иркутского Крестовоздвиженского храма
  418. Иоанн и Прокопий Устюжские Чуд. дерево, темпера- 70×58×2,5- инв.406
  419. Патриарх Софроний и Св. Стефан, дерево, темпера- 43×34×3,2- инв.463
  420. Собрание иконописи Покровского храма
  421. Богоматерь «Всем скорбящим радость», дерево, темпера- 92×72x3
  422. Архистратиг Михаил. дерево, м.- 44,5×29.5455. Троица. дерево, м.- 44×38
  423. Богоявление. дерево, м.- 56×57
  424. Богоматерь «Всем скорбящим радость», дерево, м.- 92×72
  425. Свв. Флор и Лавр. дерево, тепмера- 85×68
  426. Коронование. дерево, м.- 141×89
  427. Собрание иконописи храма Семи отроков эфесских
  428. Семь отроков эфесских. дерево, м.-
  429. Богоматерь Абалакская. дерево, м.-
  430. Богоматерь «Всем скорбящим радость», дерево, темпера-
  431. Свв. Васлий, Григорий, Иоанн. дерево, темпера-137,7×53,2×3 88,7×69,5×2,5 50,2×42×2,7 33,5×24,4×2,5464.465.466.467.468.469.470.471.472.
  432. Собрание иконописи храма Архангела Михаила
  433. Порок Иоанн со св. Модестом и св. вмч. Варварой дерево, м.36×30 63,2×57.3×3 35,5×30×2,562,6×501. ДИ-18 И-324 Ж-5871. Фонд иконописи ТОХМ
  434. Богоматерь Руно Орошенное, дерево, темпера- Спас Нерукотворный. дерево, темпера-
  435. Собор Михаила Архангела. дерево, темпера-1. Фонд иконописи музей ТГУ
  436. Насаждение Древа Сибирского, дерево, темпера- 54,6×36,.5×1,.7 инв.5505 (София-ПремудростьБожия) 1673 г.,
  437. Апостол Петр. дерево, темпера- 49.3×25,7×3. инв. 5972/7
  438. Прп. Сергий Радонежский. дерево, т емпера- 47,2×26,2×2. инв. 5972/36
  439. Собрание иконописи храма Казанской Богоматери с. Чимеево
  440. Богоматерь Чимеевская. дерево, темпера-1. Фонд иконописи ЧОКГ
  441. Богоматерь Ахтырская. дерево, темпера- 31×26,8
  442. Фонд иконописи музей СО РАН
  443. Отечество с небесными силами, дерево, темпера. 150×89×4инв. 15 411. И-91 194 474 475 476 477 479 334 445 056,482,483,484,485,486,487.488.489,490.491.492.493.494.495.1. ФОНД иконописи ГХМАК
  444. Евангелист Матф. дерево, темпера. 25×19,5.
  445. ФОНД иконописи ООМИИ им. Врубеля
  446. Николай Чудотворец с басмой. дерево, м.- Свт. Дмитрий Ростовский. дерево, м.-1. ФОНД иконописи ООКМ
  447. Успение Богоматери. Господь Вседержитель. П-т царя Алексея Михайловича.50×39×1,8. 50×37×1,7х., м.-х., м., темпера- х., м., 1. Ж-23 191. Ж-1 731 250×211 226×216 66×46
  448. Черниговский государственный музей изобразительных искусств
  449. П-т Иоанна архиепископ Черниговский. х., м. 195×121
  450. Тюменский государственный музей изобразительных искусств
  451. П-т Иоанна митроп. Сиб П-т папы Римского П-т шута Балакирева П-т Д. И. Чичерина
  452. Свт. Николай. Не рыдай мене Мати. Распятие с предстоящими.х., м. х., м. х., м х., м.57×71,5 824 052×66 инв. 11 938дерево, темпера- 103×89×2,9 дерево, темпера- 63×45×1,6 дерево, темпера- 48×76×2,4
  453. Государственный исторический музей
  454. П-т А. В. Алябьева. П-т Ф. И. Соймонова.х., м.- х., м.-67×42,5 75×63
  455. Собрание иконописи Знаменского собора г. Тюмень
  456. Приговор на Иисуса Христа. х., м.- 75×115,5
  457. Распятие. дерево, темпера- 190×125,8×17
  458. Спас Нерукотворный. 1743 г. дерево, темпера- 87×78×3,2
  459. Господь Вседержитель. дерево, темпера- 81,5×70,5x3
  460. Богоматерь Абалакская. дерево, темпера- 56×3 8×1,8
  461. Свердловкий областной краеведческий музей
  462. Троица (смесоипостасная) 1729 г. доска, т., м.31,4×24,2×2 И-461
Заполнить форму текущей работой