Помощь в учёбе, очень быстро...
Работаем вместе до победы

Философия большевистского права

РефератПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Для нас, юристов, закон представлял собой по преимуществу систему принудительных норм, когда хозяйственные отношения строились на началах принудительного регулирования из центра, когда в основе отношений между рабочим классом и крестьянством лежали суровые формы принуждения в виде разверстки, когда в области распределения у нас все более и более получал значение принцип натурального… Читать ещё >

Философия большевистского права (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Как и основная часть русской интеллигенции, революционеры большевики были правовыми нигилистами. На место нрава они поставил «революционное сознание». Вопрос, как долго оно будет заменять право, теоретически просчитан не был.

Понятия «право», «правовое государство» большевиков значило бесконечно меньше, чем понятия «справедливость», «социальное равенство». При этом, отвергая демократию и право, большевики оказывались ближе к национальной правовой культуре, чем европейски образованные слои общества.

С другой стороны, сначала ради подавления политических противников, а потом — для урегулирования новых социалистических форм жизни большевикам потребовались разработка и принятие новых законов. И они появились довольно быстро. Но, как отмечал В. С. Нерсесянц, история становления большевистского права — это история борьбы против права в его некоммунистическом смысле[1].

Большевики рассматривали право как инструмент диктатуры пролетариата. Нарком юстиции П. И. Стучка писал: «Когда перед нами, в коллегии Наркомюста… предстала необходимость формулировать свое, так сказать, „советское понимание права“, мы остановились на следующей формуле: „Право — это система (или порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной силой его (т.е. этого класса)“»[2]. При таком подходе право не могло выполнить свою функцию социального стабилизатора. Большевики отвергли общепринятые в Европе и дореволюционной России принципы законности, юридического равенства субъектов правоотношений и др., вместо чего утвердили классовый подход, приоритеты интересов государства над интересами личности и т. д. В качестве средства борьбы против политических противников большевики начали использовать право практически сразу же после прихода к власти. (Так, дворянам и представителям буржуазии был закрыт путь на руководящие должности в государственном аппарате, они были лишены избирательных прав и т. д.).

Среди членов Политбюро ЦК РКП (б) юридическое образование имели и перед революцией работали по специальности В. И. Ленин и Н. Н. Крестинский. Л. Б. Каменев учился на юридическом факультете почти два семестра, Г. Е. Зиновьев и А. И. Рыков — меньше семестра. Из членов ЦК юридическое образование имели М. С. Урицкий и П. И. Стучка. Однако, будучи марксистами, все они были правовыми нигилистами. Даже А. В. Луначарский, считающийся самым интеллигентным из большевиков, не постеснялся написать: «Законы конституции не распространяются на ЦК»[3]. Поэтому большевики в массовом порядке нарушали свои же законы.

Для большевистского правононимания были характерны:

  • — с одной стороны, правовой нигилизм, с другой — использование права как инструмента решения политических проблем;
  • — разрыв с дореволюционным русским правом. Новое право носило ярко выраженный классовый характер;
  • — преувеличение значимости принуждения и насилия в праве;
  • — преобладание публичного права над частным;
  • — использование в качестве источника права решений большевистских органов (хотя партия по своей природе является общественной организацией).

Из гражданской войны большевики вышли победителями. Но вынужденные ввести политику экономического либерализма (нэп), они тем самым создали для себя опасную политическую ситуацию: отмена чрезвычайных мер времен гражданской войны автоматически оборачивалась легализацией политической оппозиции. В этих условиях РКП (б), с одной стороны, была вынуждена развивать гражданские правоотношения, а с другой — сохранить монополию власти.

Были созданы достаточно демократические для своего времени кодексы: Уголовный кодекс РСФСР (1922), Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (1922), Земельный кодекс РСФСР (1923), Кодекс законов о труде РСФСР (1923), Гражданский кодекс РСФСР (1923), Гражданскопроцессуальный кодекс РСФСР (1923), Лесной кодекс РСФСР (1923), Исправительно-трудовой кодекс РСФСР (1924).

Но правовой нигилизм партийно-государственного руководства не был поколеблен. Прежде всего, сама идея права рассматривалась как буржуазная, с ее дальнейшим отрицанием. В 1921 — 1922 гг. среди большевиковюристов развернулась дискуссия о «революционной законности». Прийти к пониманию необходимости права ее участникам не удалось. Большевики-юристы по-прежнему пропагандировали нигилистическое отношение к праву.

Поставить себя в правовые рамки власть не хотела. В результате в законодательстве сохранялись пробелы, заполнявшиеся «революционной законностью». В 1922—1923 гг. появилось новое понятие — «социалистическое правосознание» (ст. 9 Уголовный кодекс РСФСР 1922 и сг. 4 Гражданско-процессуального кодекса РСФСР 1923 г.). Это было немного лучше, чем «революционное сознание», но принципиально ситуация не менялась.

Большевистская точка зрения была представлена, прежде всего, позицией наркома юстиции в 1918—1928 гг. и одновременно генерального прокурора, выпускника юридического факультета МГУ Д. И. Курского. Право он рассматривал как средство осуществления диктатуры пролетариата. Анализируя правовой опыт РКП (б), он в 1922 г. был вынужден признать, что рабочий класс в годы гражданской войны не был субъектом права и отнюдь не был защищен правом:

«Для нас, юристов, закон представлял собой по преимуществу систему принудительных норм, когда хозяйственные отношения строились на началах принудительного регулирования из центра, когда в основе отношений между рабочим классом и крестьянством лежали суровые формы принуждения в виде разверстки, когда в области распределения у нас все более и более получал значение принцип натурального распределения, когда… мы вынуждены были расширять область внесудебных репрессий, а для ускорения хозяйственной работы, в особенности в области военного снабжения, мы стояли перед необходимостью широко применять административные меры»[4].

Между гем мероприятия по укреплению социалистической законности и проведенная в связи с этим в 1922—1923 гг. кодификация советского права послужили стимулом к развитию юридической науки.

В научном мире в период 20-х и в какой-то мере даже в 30-е гг. существовало несколько правовых концепций. Эта парадоксальная ситуация вызывалась, прежде всего, отсутствием в марксизме целостной правовой теории. Как отмечает А. Г. Хочоян, обычно это относят к его недостаткам, но тогда это «предоставляло известную свободу, позволяло произвольно толковать отдельные высказывания классиков о праве и тем самым обосновывать совершенно разные концепции правопонимания»[5].

Поскольку первое поколение советских юристов получило образование в дореволюционной России, то в соответствии с дореволюционными правовыми школами они, как юристы, были сторонниками социологического, психологического или позитивистского правопонимания.

Большевистское руководство первоначально поддерживало, прежде всего, представителей социологического правононимания: П. И. Стучку, Е. Б. Пашукаписа, А. К. Стальгевича, А. Г. Гойхбарга, Я. А. Канторовича и др.

В правопонимании П. И. Стучки[6] ярко отразился правовой нигилизм марксистов. Он отрицал ключевую черту права — равенство субъектов. Фактически все его юридические знания были направлены на обоснование с научных позиций диктатуры пролетариата и доказательство ненужности в будущем государства и права.

Право в его понимании имеет форму как законодательства, так и правосознания, сложившегося, прежде всего, в экономической сфере. А поскольку в сфере экономики власть принадлежит буржуазии, то и право защищает ее классовый интерес: «Право — это система (или порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной силой его». Он был прав относительно несправедливости устройства буржуазного общества. Но начиная с XVI в. ученые стран Запада доказывали необходимость переустройства общества на основах естественных прав человека, призывали к созданию правового государства и созданию условий для развития гражданского общества. Большевики же заменили одну несправедливость другой.

Яркой фигурой советской юриспруденции был Е. Б. Пашуканис[7]. Как марксист-материалист, он полагал, что право возникает на базе товарного обмена. Буржуазное право он оценивал как исторически наиболее развитое, но одновременно последнее. По его мнению, в советском обществе право существует лишь постольку, поскольку в период нэпа сохраняются меновые отношения товаровладельцев. В коммунистическом обществе в праве не будет необходимости. Поэтому Е. Б. Пашуканис выступал против концепции нового, пролетарского права. Сведя право к экономическому регулятору, юрист-романтик Е. Б. Пашуканис невольно оставил вне правовой защиты весь комплекс политических отношений. Разумеется, от него как ученого мало что зависело, но он оставил без внимания именно те процессы, которые привели страну к исторической катастрофе.

Наряду с социологической школой права, в 20-е гг. развивалась психологическая. Ее представителями были М. А. Рейснер, Я. М. Магазинер, Е. А. Энгель, И. Д. Ильинский и др.

М. А. Рейснер[8] рано увлекся идеями революции, переписывался с В. И. Лениным. Тем не менее большевистские взгляды на право он оценивал как профессионал. Так, он считал ошибкой классовый подход к праву. С его точки зрения, право и власть основываются на разных принципах: власть — на принципе свободы, а право — на принципе договора. Власть проявляет себя в приказе, а право — в связанности чужим правом. Он полагал, что правовая система общества не обладает монолитностью, а состоит из целого ряда интуитивных прав. По его мнению, в капиталистическом обществе существует не только буржуазное, но также пролетарское и крестьянское право. Каждый класс создает свое собственное, реально существующее, действительное интуитивное право. Общее же право представляет собой результат компромисса и объединения имеющихся в данном обществе классовых интуитивных прав. Но как революционер М. А. Рейснер все-таки стремился к радикальному социалистическому предобразованию. Поэтому призывал к поддержке правоотношений, базирующихся на революционном сознании.

Делению права на естественное и позитивное он не придавал значения. Вместе с тем как сторонник психологической школы надеялся, что со временем коммунистическое социальное равенство сделает право не нужным.

С таких же левых позиций он оценивал политические процессы. По его мнению, советское государство постепенно перерастает из государства диктатуры пролетариата в буржуазное государство, так как оно строит свою политику на основе социального компромисса.

Третьей юридической школой 1920;х гг. был позитивизм (Н. В. Крыленко[9], М. Ю. Козловский, С. А. Котляровский, Э. Э. Понтович, В. Н. Дурденевский, Л. В. Успенский и др.).

В 1924 г. трактовал как особые общественные отношения, возникающие на базе производственных отношений.

«Куратором» юристов в то время оказался Л. М. Каганович. В своем докладе в Институте советского строительства и права Коммунистической Академии (4 ноября 1929 г.) он четко поставил задачу дальнейшей политизации юридической науки в духе курса партии на борьбу против правых и левых, против троцкистов и бухаринцев, против оппортунизма и буржуазной идеологии[10]. Причем Л. М. Каганович говорил не столько о праве, сколько о государстве и упрекал ученых в неумении правильно ставить задачи: «Вместо глубокого анализа социальной природы и классовых задач советского государства, они просто изучают правовую форму нашего государства»[11].

Вечные оппоненты Е. Б. Пашуканис и П. И. Стучка эти задачи не оспаривали. «…Право есть форма политики господствующего класса, которая проводится через аппарат государственной власти, — писал Е. Б. Пашуканис. — А это в особенности нельзя забывать при анализе проблем советского права, так как в период диктатуры пролетариата активно-сознательное воздействие со стороны государства приобретает решающее значение»[12].

В таких условиях и появилась резолюция I Всесоюзного съезда марксистов — государственников и правоведов в 1931 г.: «Нужно перенести центр тяжести из области чисто правовой, чисто юридической на вопросы государства, диктатуры пролетариата, классовой борьбы»[13].

  • [1] Нерсесянц В. С. История политических и правовых учений. М.: Норма, 2007. С. 652.
  • [2] Там же. С. 644.
  • [3] Луначарский А. В. Письмо Ленину от 13 января 1922 г. // Власть и интеллигенция. Документы ЦК РКП (б) — ВКП (б). ВЧК — ОГПУ — НКВД о культурной политике. М. :Международный фонд «Демократия», 1999. С. 33.
  • [4] Курский Д. И. Избранные статьи и речи. М.: Юрид. изд., 1948. С. 70.
  • [5] Хочоян А. Г. Основные направления правопонимания в советской юридической науке20—30-х гг. 20 в.: автореферат дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2009.
  • [6] П. И. Стучка (1865—1932) окончил юридический факультет Петербургского университета. Как революционер-большевик он, естественно, был правовым нигилистом. ПослеОктябрьской революции — нарком юстиции РСФСР (1917—1918), председатель советскогоправительства в Латвии (1918—1920), зам. наркома юстиции в Советском правительстве (1921 — 1923), Председатель Верховного Суда РСФСР (1923—1932). Организатор и директорИнститута советского права, профессор МГУ. Основной труд «Революционная роль праваи государства» (1924).
  • [7] Е. Б. Пашуканис (1891 — 1937). В 1920—1923 на работе в Наркоминделе. В 1922 г. вместе с П. И. Стучкой организовал секцию права Коммунистической академии. С 1927 г. —действительный член Коммунистической академии, затем член ее президиума и вице-президент; с 1931 г. — директор института советского строительства и права Коммунистическойакадемии; с 1936 г. — заместитель наркома юстиции СССР. Его перу принадлежат свыше 100работ по общей теории государства и права, международному праву, истории политическихучений, истории государства и права и др.
  • [8] М. А. Рейснер (1868—1928) окончил юридический факультет Варшавского университета в 1893 г. и до революции работал в качестве профессора в Киевском, Томском и Петербургском университетах.
  • [9] Н. В. Крыленко (1885—1938) родился в семье политического ссыльного. В 1904 г. вступил в РСДРП. В 1909 г. окончил историко-филологическом факультете Петербургского университета. В 1914 г. окончил юридический факультет Харьковского университета. С 1918 г. — член коллегии наркомата юстиции РСФСР, председатель Революционного (Верховного) трибунала. В 1922—1929 гг. — заместитель наркома юстиции РСФСР, в 1929—1931 гг. — прокурор РСФСР. В 1931 — 1936 гг. — народный комиссар юстиции РСФСР. В 1936—1938 гг. — народный комиссар юстиции СССР. Будучи одним из организаторовмассового террора, сам оказался ее жертвой и был расстрелян.
  • [10] Нерсесянц В. С. Философия права. М., 1997. С. 263.
  • [11] Каганович Л. Двенадцать лет строительства советского государства и борьба с оппортунизмом //Советское государство и революция права. 1930. № 1. С. 7—43.
  • [12] Пашуканис Е. Основные проблемы марксистской теории права и государства // Советское государство и революция права. 1931. № 1. С. 23.
  • [13] Юшков В. С. История государства и права СССР. М., 1940. С. 149.
Показать весь текст
Заполнить форму текущей работой